До самой ночи они сидели в комнате, шептались, перебирали детали, словно пытались собрать из них пазл, который всё равно не складывался: как вспыхнуло, как погасло, как странно вели себя Даша с Глашей, как бледен был Илюха, как уверенно шла баба Зина, будто ей каждый день приходится уводить студентов от горящих окон. Ксюша вдруг вспомнила аварию — ту самую, когда они с Аней оказались зажаты в горящей машине. Голос у неё на секунду дрогнул, но она быстро взяла себя в руки и перевела разговор на другое, лишь бы не видеть этот страх в глазах сестры.
— Ой, как бы Круглову не влетело, — заволновалась Аня, цепляясь за что то обычное, земное, понятное. — Что он нам такие опыты показывает… Вдруг это из за его установки что то замкнуло?
— Надеюсь, не влетит, — вздохнула Ксюша, укладываясь в кровать и стараясь, чтобы голос звучал спокойно, будто ничего особенного сегодня не случилось. — Это самая интересная часть физики.
— Ксю, можно я с тобой лягу? — взволнованно спросила Аня. Коленки у неё ещё немного тряслись — то ли от холода, то ли от пережитого, то ли от того, что темнота теперь казалась слишком большой и слишком чёрной.
— Да, конечно, — сразу ответила Ксюша, не раздумывая.
Аня схватила своё одеяло, завернулась в него, как в кокон, и легла рядом. Ксюша тут же обняла сестру, притянула к себе, прижала так крепко, как будто хотела передать ей всё своё тепло и всю свою уверенность.
— Мерзлячка моя, — тихо прошептала она. — Жарень такая, а тебе опять холодно.
Аня уткнулась ей в плечо, закрыла глаза. И пусть тревога ещё шевелилась где то внутри, царапалась, пыталась напомнить о себе, рядом с Ксюшей становилось чуть спокойнее. Как будто, пока сестра рядом, никакая тьма не сможет подобраться слишком близко.
Утро после пожара
Утро у Аннушки началось с нежданной «промывки Утро у Аннушки началось с нежданной 'промывки мозгов» от доброй, но упрямой сестрёнки Ксюши. Та с жаром возмущалась, что Анна зря связалась с этим наглым мажориком.
— Ты нужна ему лишь для того, чтобы закрыть свой долг за первый курс, — твердила Ксюша, размахивая ложкой, будто это был судейский жезл. — Как только с ним рассчитается, даже здороваться перестанет. А если вдруг влюбишься — он поиграет и бросит. Он ни с кем серьёзно не встречался, я навела о нём справки: одни поверхностные недолгие романчики. Любит только себя, а такую, как ты, точно не полюбит.
Анна лишь тихо вздыхала — спорить с сестрой было бесполезно, да и опасно: если заведётся, может спорить до самой зимы.
— Да не собираюсь я с ним встречаться, — вздохнула Анна, пытаясь запихнуть в рюкзак сразу три учебника, которые почему-то никак не хотели помещаться. — Просто помогу ему с долгами и всё. Пошли лучше, а то на пары опоздаем.