Декан чуть склонил голову, будто взвешивая каждое следующее слово, и продолжил уже строже:
— Но в каждой академии, пусть и магической, есть определённые правила. И в нашей тоже. Одно из них — запрет на драки. То, что вы устроили на вечеринке у старшекурсников, неприемлемо, Ксения Александровна!
Ксюша порывисто вздохнула, будто пыталась удержать в груди бурю эмоций, и не выдержала:
— Но я ведь защищала сестру! Они первые начали! Они напали на неё и обрезали ей волосы! Это, по-вашему, нормально?
Декан удивлённо замолчал и пристально уставился на Ксюшу. В кабинете повисла тишина, густая, как предгрозовое небо. Он смотрел на девушку так, будто видел перед собой не упрямую студентку, а вспышку первозданной стихии — прекрасную, но опасную в своей необузданности.
Наконец он медленно кивнул, словно принимая не только её слова, но и ту правду, что в них пряталась.
— Защищать близких — похвально, — тихо, но твёрдо произнёс он. — В этом есть своя доблесть. Но магия дана не для того, чтобы становиться оружием в каждой ссоре. Она должна быть щитом, а не мечом. И наша задача — научить вас чувствовать эту разницу. А теперь идите. И помните: на вас теперь лежит большая ответственность.
Аня кивнула, тихо попрощалась и вышла из кабинета. Ксюша пошла следом, но вдруг остановилась и повернулась к декану.
— Если здесь нельзя драться, то пусть тогда обеспечивают безопасность! Иначе за Аню я сама кого угодно порву! — каркнула Ксюша на прощание и захлопнула дверь.
Декан несколько секунд смотрел на дверь, а потом неожиданно рассмеялся:
— Характер как у мамочки!
Бабушка
Когда близняшки вышли на улицу, то возле замка их ждала Елена Владимировна:
— Собирайтесь. Я отвезу вас к бабушке.
Ксюша и Аня переглянулись. В глазах Ксюши мелькнула паника: а вдруг бабушка заметит?
— Не бойтесь, — улыбнулась классная. — В парикмахерской вам сделали заколки из ваших же волос. Длинные косы вернутся к вам, как только вы их прикрепите. Никто ничего не заподозрит.
В приёмной больницы, перед зеркалом, сёстры прикрепили заколки. Длинные, тяжёлые пряди, собранные в аккуратные косы, упали на плечи, почти как раньше. Почти.
Запах больницы ударил в нос, как только они вошли в палату: смесь антисептика, кипячёного белья и чего-то ещё, больничного, безвозвратного. Бабушка лежала на кровати, чуть приподняв голову, и, увидев внучек, расплылась в улыбке, от которой на душе у сестёр сразу потеплело.
— Мои ласточки! — прошептала она, протягивая руки.
Сёстры бросились к ней, обняли одновременно, прижались щеками к её плечам, чувствуя, как пахнет от бабушки чем-то родным — ванилью, старой кожей и чуть-чуть мятой.