В этот момент в клубах дыма появилась чья-то тень. Она словно возникла из ниоткуда — не было слышно шагов, не было шороха одежды, только внезапное присутствие чего-то мощного и неумолимого.
Незнакомец в чёрном плаще действовал молниеносно и уверенно. Он распахнул заклинившую дверь горящей машины — и металл, казалось, поддался ему без сопротивления, будто сам захотел открыться.
— Тихо, малышка, я вас вытащу отсюда. Всё будет хорошо, — прошептал он. Голос звучал странно: одновременно близко и отдалённо, будто доносился из глубины тоннеля. Лица Ксюша разглядеть не смогла — оно тонуло в тени глубокого капюшона, а мерцающие отблески пламени лишь на мгновение выхватывали из темноты резкие линии подбородка.
Ксюша сжала зубы от боли, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, и молча кивнула. В этот миг она отчётливо увидела его руки — сильные, с чётко очерченными мышцами предплечий. Они казались почти нереальными: в свете огня кожа отливала странным металлическим блеском. Вены на запястьях пульсировали в каком-то своём ритме. Пальцы ловко и быстро достали нож и двигались с неестественной плавностью — так не двигаются руки обычного человека.
Мужчина быстрым и точным движением разрезал ремень. Ксюша невольно залюбовалась его руками: несмотря на мощь, они действовали с поразительной аккуратностью — так, будто он не просто спасал её, а бережно переносил что-то невероятно хрупкое. Когда он подхватил её на руки, она ощутила надёжность его хватки: ладони были тёплыми даже сквозь плащ. И ещё она почувствовала едва уловимый аромат — не дыма и не гари, а чего-то древнего и смолистого.
Затем он понёс её подальше от машины, прижимая к себе и защищая от искр и дыма. Его шаги были бесшумными — он не шёл, а словно скользил над землёй.
— Там моя сестра! Спасите сестру! — взмолилась Ксюша. Её голос дрожал от отчаяния.
— Тихо, малышка. С ней всё хорошо. Аня уже в безопасности.
— Спасибо… Вы наш герой… — прошептала Ксюша.
Силы покинули её, веки отяжелели, и она потеряла сознание.
Как такое возможно
Комната в общежитии казалась чужой и непривычно тихой. Стук собственного сердца отдавался в ушах. Аня сидела на краю кровати, уставившись в одну точку. Ксюша осталась там, в больнице. А её, Аню, просто… выпроводили.
В голове роились вопросы, на которые не было ответов.
«Почему меня так быстро отправили в академию?» — эта мысль билась набатом. Она всегда думала, что после аварий людей держат в больнице несколько дней. Наблюдают. Делают снимки. Проверяют на внутренние травмы. А её осмотрели один раз, второй… Доктор с седой бородкой нахмурился, переглянулся с коллегой и пробормотал что-то вроде «феноменально». И всё. Ей выдали одежду (её собственную, целую, хотя она помнила, как горела машина) и сказали собираться. Машина из академии уже ждала у входа.