— Обещаем, — ответили сёстры в один голос.
Время приёма подошло к концу. Елена Владимировна мягко постучала в дверь, напоминая, что пора. Сёстры поцеловали бабушку — в щёку, в лоб, в тёплую, сухую ладонь — и вышли из палаты, стараясь не оглядываться.
В машине они молчали. Каждая думала о своём: Ксюша — о том, как бабушка смотрела на её короткие волосы, Аня — о том, что значит «щит» и почему бабушка так боится.
Елена Владимировна не задавала вопросов. Она просто включила тихую музыку и везла их обратно в академию — в ту самую, где теперь их ждали не просто учёба, а что-то большее.
Жаров-старший
Уставшие и опустошённые, сёстры пошли в общежитие ближе к вечеру. Аня немного отстала от сестры, любуясь вечерними пейзажами. Рисование успокаивало её, и Ксюша не стала мешать сестре — она пошла искать Саню, чтобы позвать его на чай.
Вдруг, словно из ниоткуда, возник грозный мужчина. Тёмные волосы, тёмно карие глаза, обжигающий взгляд — словно испепеляющий костёр.
— Надеюсь, у вас нет претензий к моему сыну, — неожиданно прозвучал его голос, режущий тишину, как нож.
— Простите, это вы ко мне? — изумилась Анна, словно очнувшись от глубокого сна.
Мужчина нахмурил брови, будто собираясь обрушить грозу.
— Ты ещё глупее, чем я думал.
— Отец! — крикнул Макс, подбегая к ним. — Хватит её пугать! Ей и так досталось!
— Ань, извини моего отца, он не умеет с людьми разговаривать, — обратился он к девушке.
— А разве не ты виноват в том, что произошло? — снова заговорил мужчина. — Я тебе говорил: держись от этой девчонки подальше. А ты мне назло стал с ней заигрывать. Да-да, молодая леди, он с вами назло мне общался. Игра у него такая — перечить мне во всём и всегда.
— Отец, что ты такое говоришь? — растерялся парень.
Анна взглянула в его смущённые глаза, словно в мутное зеркало.
— Не переживайте, — холодно ответила девушка, будто стараясь погасить разгорающийся пожар. — Я на вашего сына никаких планов не имею. Я приехала сюда учиться и не собираюсь строить никаких отношений. Тем более не собираюсь играть в ваши игры. Прощайте!
Аня побежала к своему любимому прудику. Хотела умыться, но вода под её пальцами опять превращалась в лёд.
— Да что ты будешь делать! — Аня ещё сильнее расстроилась и заплакала. Затем быстро взяла себя в руки и пошла в общежитие.
Когда вернулась в комнату — и сразу будто выдохнула: здесь было привычно, спокойно, пахло ванилью и чем‑то ещё, родным, что сложно описать словами. Ксюша с Саней сидели на краю кровати и болтали, размахивая руками так, будто разыгрывали сцену из фильма.