— А вот тут он должен был сказать: «Я не боюсь!» — энергично доказывала Ксюша, изображая кого‑то невидимого.
Саня смеялся:
— Да он бы вообще слова вымолвить не смог! Там дракон на него смотрит, а у него коленки трясутся.
Они оба подняли головы, когда Аня вошла. Ксюша тут же расплылась в улыбке:
— Ну наконец‑то! А мы тут сюжет придумываем. Саня говорит, что герой трус, а я говорю — он просто осторожный.
Аня слабо улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Она хотела просто сесть, закрыть глаза и на минуту забыть про обжигающий взгляд того мужчины, про его резкие слова, про то, как внутри всё сжалось от обиды.
Саня сразу заметил, что с ней что‑то не так. Он чуть наклонил голову, прищурился:
— Ты чего такая… будто из бури вынырнула?
Ксюша перестала жестикулировать и встревоженно посмотрела на сестру:
— Ань? Что случилось?
Аня покачала головой:
— Ничего. Просто… день тяжёлый.
И тут в дверь постучали. Не громко, не уверенно — будто человек за дверью сам не знал, стоит ли входить.
Ксюша подскочила:
— Я открою!
Дверь распахнулась, и на пороге стоял Макс. В руках он держал коробку с малиновым тортом, а лицо у него было такое, будто он собирался прыгнуть с обрыва и не был уверен, что внизу есть вода.
— Привет, — тихо сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Можно… зайти?
Ксюша отступила, пропуская его, но смотрела настороженно, как будто торт мог в любой момент взорваться. Саня кивнул ему спокойно, без лишних слов.
Макс шагнул внутрь, поставил торт на стол и наконец поднял глаза на Аню:
— Ань, извини за отца. Правда.
Аня замерла. Слова застряли где‑то в горле. Она хотела сказать «ничего страшного», хотела сделать вид, что ей всё равно, но голос не слушался.
— Он меня ненавидит, да? — тихо спросила она, глядя не на Макса, а куда‑то чуть в сторону, будто боялась, что если посмотрит прямо, то слёзы всё‑таки побегут по щекам.
Макс помотал головой, быстро, почти отчаянно:
— Нет, что ты! Он просто… такой. Сложный. Тут дело не в тебе. Тут во мне. Он ждёт, что я стану таким же крутым, как он. А я… а я — это всего лишь я…
Он вздохнул и плюхнулся на пустой стул, будто силы разом его покинули.
Аня молча подошла, взяла чайник, налила в чашку горячий чай и поставила перед ним. Чашка чуть звякнула о блюдце.
— Держи.
Макс благодарно кивнул, обхватил чашку ладонями, будто хотел согреться.
Ксюша, которая всё это время стояла и слушала, будто боясь пропустить хоть слово, вдруг встряхнулась.
— Так, хватит грустить! — она решительно схватила нож и начала резать торт, ловко и быстро, как будто это было лучшее лекарство от всех тревог. — Малиновый! Мой любимый. Сейчас всё станет лучше, вот увидите.