Ксюша стремительно выскочила в коридор, и вдруг раздался громкий грохот и неприличные ругательства, от которых даже соседский кот, дремавший на подоконнике, подпрыгнул и умчался в неизвестном направлении. Анна испуганно выглянула из комнаты — сестра лежала на полу, растянувшись, и выкрикивала трёхэтажные проклятия, перемежая их обещаниями никогда больше не спешить.
— Что случилось? — поспешила помочь Анна, поднимая Ксюшу. И тут заметила свёрток у двери с крупной надписью «Для Анны», сделанной будто бы в спешке: буквы плясали, как студенты на дискотеке после пяти чашек кофе. Видимо, именно об него споткнулась сестра и упала.
— Что это? — удивлённо спросили обе. Любопытные студенты уже начали собираться, услышав крик, и Анна поспешила схватить свёрток, унося его в комнату, пока кто-нибудь не решил, что это коллективный подарок и не попытался развернуть его всем общежитием.
— Вдруг там бомба, — проворчала Ксюша, потирая локоть и косясь на свёрток с подозрением.
— Сама ты бомба, — рассмеялась Анна, заглядывая внутрь.
Аннушка сразу узнала этот почерк с заострёнными буквами. Таким почерком были записаны недочёты на черновике курсовой. Это был почерк Макса.
В свёртке лежала роскошная серебристая ткань — именно такая, о которой мечтала Анна, чтобы сшить себе платье. Ткань переливалась, будто в неё вплели лунный свет и щепотку звёздной пыли. Как он обо всём догадался? Откуда узнал, сколько ткани понадобится? И где нашёл эту ткань ночью? В душе Анны смешались благодарность и лёгкое раздражение на Макса: приятно, конечно, но теперь ещё и неловко. Ткань была явно не из дешёвых.
Аннушка спрятала подарок в шкаф, прикрыв сверху стопкой конспектов — на всякий случай, чтобы не поддаться искушению любоваться тканью вместо подготовки к семинару, — и, радостная, помчалась на занятия. До бала оставалось несколько дней — есть время, чтобы воплотить мечту в жизнь.
— Ладно, каюсь, — проворчала Ксюша уже в коридоре, когда они спускались по лестнице, и её голос звучал непривычно тихо. — Это я ему сообщила информацию про ткань. Он сказал, что хочет отблагодарить тебя за помощь. Вроде как его работу приняли. Или почти приняли. Я не помню. Но я не специально! Просто он так настойчиво спрашивал, что я… ну, в общем, проговорилась.
Утро пахло озоном, хлоркой и дешёвым растворимым кофе. От вчерашней гари не осталось и следа — коридоры общежития сияли больничной чистотой, а на месте обугленного окна в комнате Илюхи уже стояла глухая пластиковая панель. Ни дыма, ни копоти, ни даже намека на то, что вчера здесь плясало живое пламя.