— Спокойствие, — подсказал Валерка.
Круглов подошёл к Ксюше, положил руку ей на плечо — лёгкое, почти незаметное прикосновение, которое вдруг остановило эту бурю.
— А ты не старайся, — тихо сказал он. — Просто позволь солнцу сделать свою работу. Расслабься.
Ксюша закрыла глаза, глубоко вздохнула, будто сбрасывая с себя весь этот накал эмоций, поднесла лупу — и вдруг всё получилось. Свеча загорелась, тихо, уверенно, без лишних эффектов.
— Получилось! — выдохнула она, и в этом выдохе было столько облегчения, что даже огонь, казалось, стал теплее.
У Вали и Валерки тоже начало получаться — не сразу, не идеально, но искренне, будто они наконец-то услышали, что шепчет им пламя.
Аня сидела за своей партой. Она не бегала, не паниковала, не злилась. Она просто смотрела — на солнце, на свечу, на тонкие, дрожащие лучи, которые пробивались сквозь окно. В её движениях не было суеты, только ожидание, как у человека, который знает: всё случится в свой срок.
— Ты не пытаешься? — спросил Круглов, остановившись рядом.
— Я пытаюсь, — тихо сказала Аня. — Но я хочу не просто зажечь. Я хочу почувствовать.
Круглов улыбнулся и отошёл, будто понял, что в такие моменты лучше не мешать.
Аня медленно поднесла лупу, поймала зайчик, направила на фитиль — и свеча мягко загорелась, словно огонь сам потянулся к ней, признал в ней что-то своё.
— Ты сделала это, — сказал Круглов, глядя на неё с каким-то особенным, почти благоговейным уважением. — Ты не торопилась, и огонь пришёл к тебе сам.
Потом пришло время обратного волшебства — тушения. Круглов раздал стеклянные банки.
— Задание обратное — потушить свечу.
Ксюша накрыла свечу банкой — пламя погасло мгновенно, будто его и не было.
— Я первая!
Валя тоже справилась, Валерка — аккуратно, будто боялся спугнуть даже угасающий свет. Аня потушила свою свечу медленно, глядя, как пламя сжимается, темнеет, исчезает, словно прощаясь.
— Огонь уходит, как будто он прощается, — тихо сказала она, и в классе на мгновение стало тише, будто все вдруг услышали этот неслышный шёпот.
Даша и Глаша, которые зажгли свечи так быстро, с тушением справились с трудом — будто спешка, которая помогла им победить, теперь мешала отпустить. Илюха уронил банку, и звон стекла на секунду разорвал эту хрупкую тишину.
— Огонь не любит спешки, — сказал Круглов, поднимая банку. — Он любит уважение.
А потом началось самое красивое. Круглов раздал пакетики с солями.
— Это химия, — объяснил он, но в его голосе звучало что-то большее, чем сухая наука. — Кидайте по щепотке в пламя и смотрите на цвет.
Даша бросила свою соль — и пламя вспыхнуло зелёным.