Элин взбегает по спиральной лестнице, ведущей в офис. Алиса растягивается на диване. Наверху Элин останавливается и смотрит на дочь, лежащую на фоне гигантского панорамного окна, за которым виднеются небоскребы и мосты через Ист-Ривер. Только что наполнявшие комнату звуки музыки смолкают, уступая место непрекращающемуся гудению моторов и сирен с улицы. Долго лежать ее дочь не может – встает и принимается бродить по студии. Белый пол, белые стены, белый шкаф, белый диван, белый стол. Лишь штативы с надетыми на них черно-белыми матерчатыми чехлами нарушают общую гармонию белого.
– А где стереопроигрыватель, мама? Ты выбросила его?
Элин вздрагивает:
– Стерео? Я слушаю музыку со смартфона, со Спотифая[13] .
– Включи, пожалуйста.
– Сейчас спущусь, смартфон остался внизу, – кричит она.
Через несколько минут Элин застает дочь сидящей возле дивана на полу с черной записной книжкой в руках. Рядом – ее открытая сумка. Алиса медленно перелистывает исписанные страницы.
Элин несется вниз, перескакивая через две ступеньки, лестница угрожающе раскачивается и скрипит. Она переоделась, сменив вечернее платье на стильные узкие джинсы, белую рубашку и высокие коричневые ботильоны. Волосы собраны в хвост.
Алиса тотчас же захлопывает книжку, но Элин подлетает к дивану и выхватывает ее у нее из рук.
– Нельзя, – выдыхает она, – это мое, личное. – И, запихнув книжку в сумку, крепко прижимает сумку к себе.
– Так ты ведешь дневник? – Удивленная Алиса остается сидеть на полу.
– Это всего лишь замысел одного проекта. Так, заметки. Ты не поймешь.
Голос Элин дрожит от волнения, она протягивает руку и поднимает дочь с пола.
– Словно совсем другой мир. А что это там за двор с сараями – крестьянский хутор?
– Это всего лишь игра, я же сказала, – раздраженно отвечает Элин и поворачивается к Алисе спиной. – Ну, ты идешь?
– Игра, значит… Только что это был замысел проекта.
– Ну да, ну да, – вздыхает Элин, – пусть будет проект…
– У тебя там так много природы. Деревья, цветы, крестьянский хутор. Ты же не любишь сельскую местность?
– Верно, прямо-таки терпеть не могу. Мне нравится город. Ну, идем же, я голодная.
Элин тушит свет, и светлый пол студии покрывается бликами от уличных фонарей. Алиса медлит.
– Ты ведь не сходишь с ума, нет?
– Почему ты об этом спрашиваешь?
– Просто есть кое-что, что заставляет так думать. Ты избегаешь быть самой собой.
Элин громко бренчит связкой ключей:
– Я запираю, ты что, собралась здесь ночевать?
Алиса подхватывает рюкзак и кофту. Кивает на ботильоны Элин и узкие джинсики со стразами на заднем кармане.