Элин схватила с пола одеяло и крепко прижала к себе.
Мике пристально посмотрел ей в глаза, после чего повернулся и вышел.
Она натянула на себя короткую футболку и выбежала следом.
– Не думай, что я мечтаю здесь жить, – крикнула ему в спину. – Я ненавижу это место. Я вообще могу переехать обратно домой. И перееду. Сегодня же! Если ты так сильно хочешь избавиться от меня!
Мике остановился на ступеньке внизу и бросил на нее мрачный взгляд через плечо. Марианна что-то крикнула из своей качалки в гостиной, но они не расслышали и не ответили ей.
– А теперь, милая девочка, закрой свою пасть. Слышала, что я сказал? Усохни!
– Ты – самый обычный вор. Ты украл наши деньги. Не думай, что я не знаю.
– Не говори о том, чего не понимаешь, я сказал!
С угрожающим видом он поднялся на одну ступеньку вверх, и Элин попятилась. Долгое время они стояли и сверлили взглядами друг друга. Она видела, как поблескивают капельки пота на лбу Мике. Его угрожающий взгляд наводил ее на мысли, которых быть не должно. Она отступила еще на одну ступеньку, но тут он сильно ударил по перилам ладонью, Элин от неожиданности подпрыгнула. Мике приблизился к ней, и ее замутило от запаха пота и жевательного табака. Хриплое дыхание фермера отдавалось эхом от холодных стен.
Она шагнула вперед, сердце колотилось о ребра, грозя разнести их вдребезги. Мике угрожающе поднял в воздух кулак. Вокруг его рта залегли мелкие жесткие складки.
– Дай мне пройти. Я хочу спуститься к маме.
Он изогнул бровь:
– Ах, к маме… Что, струсила, малявка?
Элин попыталась проскочить мимо него, но Мике грубо толкнул ее и крепко прижал к перилам. Она судорожно хватала ртом воздух.
– Отпусти! – Кровь ударила ей в лицо, на шее вздулись вены. – Мама! – попыталась крикнуть она, но из горла вы рвался лишь свистящий хрип.
Мике делано рассмеялся и еще больше навалился на нее. Она кое-как вывернула руку и, заведя за спину фермера, больно ущипнула. Тот вздрогнул и отступил. Задыхаясь, Элин съежилась на ступеньке.
– Чертова кукла. Гляди, что вынуждает делать твоя проклятая дерзость. – Мике навис над ней, глядя прямо в глаза. На его передних зубах застряли прилипшие крошки от снюса.
– Ты не имеешь права меня бить! – Она встретила его взгляд с неожиданным бесстрашием.
– И что ты будешь делать? Позвонишь в центр защиты детей? Или своему папочке в тюрягу?
– Мой папа никогда меня не бил.
– Зато он дубасил твою мамашу.
– Может быть, но меня он и пальцем не тронул.
Мике саркастически ухмыльнулся, обдав ее дурным запахом изо рта. Элин замутило, и она отвернулась.
– Так ты называешь это бить?