Этим вечером она засыпает, закутавшись в кусок лилового бархата. Он напоминает ей покрывало, которое когда-то у нее было. То самое, в которое было так приятно завернуться, когда покрасневшую кожу щек жгло и дергало от боли.

Она отчетливо слышит звук прибоя. Раз за разом накатывающиеся на берег волны шумят в ушах. Уворачиваясь от черных ветвей, она пробирается между стволами деревьев. Вокруг нее все пусто и выжжено, ничего не осталось, только обугленные деревья. Она слышит море, но не видит его. Ищет, но не находит. Шум прибоя то приближается, то удаляется. Она принимается бежать. Черная земля, покрытая золой и пеплом. Она осторожно ступает по ней. Подошвы ног погружаются в горячий мягкий пепел. Огонь лижет ее босые ноги, и она бежит все быстрее. Языки пламени вырываются из земли, становятся все выше и выше, тянутся к ней. Она перепрыгивает через них, бросается из стороны в сторону. Море где-то совсем близко, она слышит его совершенно отчетливо. Вода шумит, журчит, пенится в ее ушах. Она задирает голову, но не видит ни звезд, ни неба. Только жирные клубы серого дыма – толстый колеблющийся ковер, который нависает над ней и придавливает к земле.

– Я здесь, – доносится издалека чей-то голос.

Это его голос, голос Фредрика. Она выкрикивает его имя:

– Фредрик, где ты? Покажись!

Она крутится на месте, оглядывается. Вокруг ее тела взлетают языки пламени, но она не чувствует боли.

– Фредрик, иди сюда.

Языки пламени уже достают до ее лица, порхают перед глазами, застилая обзор.

Внезапно голос раздается совсем близко.

– Звезда. Я потерял мою звезду, – шепчет он.

– Фредрик. Я слышу тебя. Иди же сюда! Я здесь.

Она протягивает к нему руки. Он там, она ясно видит его лицо сквозь огненную завесу. Он улыбается. С его подбородка капает вода. Огонь шипит вокруг него. Его волосы вспыхивают и загораются. Она громко вскрикивает.

Элин открывает глаза. Она вся в поту, шелковая простыня прилипла к телу. За окном все еще ночь. Слабый ветерок колышет растения на террасе, на стене танцуют тени. Сердце бешено колотится в груди, и она тяжело дышит, словно после забега. Откидывает кусок бархатной ткани в сторону, ткань сырая и мокрая, хоть выжимай. Снимает через голову сорочку и швыряет на пол. Влажная, шершавая на ощупь кожа. Элин зажигает лампу и закутывается в одеяло Сэма. Она до сих пор его не постирала. После того как он ее покинул, она запретила уборщице заходить в спальню. Одеяло до сих пор пахнет Сэмом, но с каждым днем этот запах становится все слабее и слабее.

Элин достает записную книжку и открывает ее на чистой странице. Начинает рисовать цветы. И понемногу успокаивается. Ромашки, колокольчики, клевер. Целый букет. Она собирает их в одну вазу, пририсовывает ручкой тоненькие стебельки-черточки, тянущиеся вниз от каждого цветка. Когда рисунок готов, она вырывает страничку из книжки и пишет: