– Мама говорит, что он больше никогда не переступит порог нашего дома.

Элин закусила губу, и глаза у нее подозрительно заблестели.

– Вот как? Ну что ж, может, так оно и будет. Но порогсвоего собственного дома он переступит точно. И тебе никто не помешает навещать его там.

Элин кивнула.

– Хочешь поговорить об этом? – спросила Герда.

Элин замотала головой. Тогда продавщица крепко обняла ее и держала, пока Элин не высвободилась сама.

– Говорят, что мой папа – убийца и что он никогда не вернется назад, – едва слышно пробормотала она.

– Кто это говорит?

– Да все в школе. Говорят, его заперли, а ключ выбросили. Что он какой-то там преступник… или как там это называется.

Герда покачала головой и погладила ее по щеке. Рука женщины была теплой и шершавой.

– А ты сама-то что думаешь? – спросила она.

Элин пожала плечами. Леденец почти закончился, она вынула палочку изо рта и задумчиво уставилась на нее.

– Что такого ужасного он натворил? Почему мне никто об этом не расскажет?

– Что ж, во всяком случае, он никого не убивал, это уж точно.

Герда рассмеялась и покосилась на дверь. Перед магазином затормозил синий «вольво», из машины вышел долговязый мужчина в красной клетчатой рубашке и ковбойской шляпе. Двумя большими шагами он преодолел лестницу и толкнул дверь.

Элин наклонилась к Герде и шепотом спросила:

– Это правда, что у Гринде каждую субботу едят говядину?

– Лучше спроси об этом Мике. Или Фредрика.

Элин мотнула головой:

– Нет, я не буду ничего у них спрашивать. Я ведь случайно это услышала. Вдруг это неправда.

– Мой тебе совет – не придавай слишком большого значения тому, что болтают люди.

Едва Мике переступил порог магазина, как лицо Герды просияло, и она последовала за ним по проходам между полками, треща как сорока. Элин осталась сидеть, укладывая на полки оставшиеся пакеты. Когда Мике приблизился к ней, она протянула ему буханку ржаного.

– Здравствуй, крошка. А откуда ты знаешь, что я хочу?

Он присел рядом с ней на корточки, оперевшись одной рукой о полки. От темного, расползшегося под мышкой пятна пота несло кислятиной. Элин посмотрела на Герду.

– Она догадливая, эта малышка, – рассмеялась продавщица.

– Да уж точно.

Мике сунул руку в карман и достал пятикроновую монету. Потер ее большим пальцем и подбросил высоко в воздух. Элин увидела, как металлический диск быстро-быстро завращался, поблескивая в свете люминесцентных ламп. Монетка падала прямо к ней, и она протянула руку, чтобы поймать ее.

– Возьми, купишь себе чего-нибудь вкусненького.

Мике повернулся к Элин спиной и, довольно улыбнувшись Герде, направился к кассе с корзинкой, полной продуктов. Герда осыпала его восхищенными возгласами, не забывая внимательно выслушивать все, что он говорит. Элин так и сидела на полу, пока Мике не покинул магазин и не сел в свой синий «вольво». Когда взревел мотор, она подошла к холодильнику с молочной продукцией и достала оттуда один красно-белый пакет молока. Подошла с ним к Герде и положила рядом с кассой: