В кармане куртки вибрирует телефон. Она решает не отвечать. Брюки намокли от соленой воды. Она мерзнет так, что зуб на зуб не попадает. Холод пробирает до костей.

Как просто упасть. Завалиться на бок. Дать пуху в куртке намокнуть, отяжелеть и утянуть ее вместе со всеми воспоминаниями на дно моря. Дать телу и душе долгожданный покой.

Кто-то кричит ей, но ветер относит слова. Она их слышит и в то же время нет. Брюки совсем промокли, куртка тоже. Ее трясет от холода. Сидеть уже совсем невмоготу, но она боится повернуться, боится встать из-за страха поскользнуться на гладком камне.

Чувствует чью-то руку на своем плече. Следом – вторую.

– Здесь нельзя сидеть – замерзните и свалитесь, – спокойно говорит ей человек за спиной.

Крепкие руки подхватывают ее под локти и помогают встать. Она плачет и осторожно пятится назад, стараясь держаться вплотную к человеку за спиной. Он уверенно ведет ее – она чувствует исходящее от него ощущение силы и надежности. Когда вода по обеим сторонам пирса мелеет, она оборачивается и падает в его объятия. Незнакомец подхватывает ее и успокаивающе похлопывает по спине. Это полицейский в униформе. На обочине стоит автомобиль с мигалкой, и еще один полицейский ждет их на берегу.

– Такие вот прогулки могут очень плохо закончиться, – внушительно произносит служитель закона и, отстранив Элин от себя, устремляет на нее суровый взгляд.

– Я просто подумала… я только хотела… – Отвыкнув от своего родного языка, она с непривычки запинается, и хорошего объяснения не получается.

– Да вы же насквозь промокли! Где вы живете? Думаю, будет лучше, если мы отвезем вас домой.

Она кивает и идет к машине. Когда она нагибается, чтобы сесть на заднее сиденье, второй полицейский кладет ей на голову свою руку, словно хочет защитить ее. Элин проводит ладонью по обивке сиденья. Опять «вольво».

– Моего папу увезли в тюрьму на «вольво», – вполголоса произносит она, но полицейские не обращают на ее слова внимания.

Они спрашивают, куда ее отвезти, и, когда она называет адрес гостиницы в Висбю, смеются, словно она прибыла с другой планеты.

– Обалдеть, – наконец резюмирует один из них.

– Летом еще попадаются свихнувшиеся туристы, которые лезут на пирс, но в ноябре подобное редкость, – смеется второй.

– Я не сумасшедшая, честное слово, можете сами убедиться. Я просто хотела подышать воздухом, – едва слышно оправдывается Элин.

Полицейские провожают ее до вестибюля. На белом как мел лице посиневшие от холода губы. Мокрые брюки прилипли к ногам, вода капает с одежды на каменную плитку, по полу тянется цепочка мокрых следов. Ботинки набухли от сырости. Алиса встречает ее громким воплем, эхом отскакивающим от стен: