– Да надень первое попавшее, и все. К чему такие сложности?

Наконец Элин натягивает через голову черное платье. Но она по-прежнему босиком. Все еще синие от мороза пальцы на ногах напоминали о недавних событиях.

– Но кто это?

– Я не знаю, но он тебя ждет, поэтому поторопись. Я не поняла, что он сказал. Произнес твое имя, а следом целый поток незнакомых слов. Но глаза у него добрые.

– А как он выглядит?

– Да не знаю я! Как обычный человек. Улыбается широко.

Элин замирает. И перестает дышать.

– Ему придется подождать еще немного, – выдавливает она наконец и исчезает в ванной комнате.

Проводит щеткой по волосам и тщательно собирает их в хвост. Быстрыми кругообразными движениями пудрит лицо и кладет легкий румянец на щеки. Алиса нетерпеливо топчется на пороге, внимательно следя за каждым ее движением. Когда Элин наконец спускается по лестнице, дочь неотступно следует за ней.

Стук в дверь повторяется. Элин рывком распахивает ее, чуть не задев официанта, стоящего в коридоре с подносом. Две дымящиеся чашки, между которыми возвышается большое блюдо с печеньем.

Она поворачивается к дочери, сердце по-прежнему стремительно колотится.

– И ты только ради этого меня подняла? Разве сама не могла управиться? – сердито шипит Элин.

Алиса прижимает палец к губам и шикает на нее. Потом забирает у официанта поднос и кивает в сторону коридора.

– Я имела в виду не его, а совсем другого человека, – шепотом поясняет она.

Элин выглядывает из-за двери и…

Прислонившись к стене, стоит он. В джинсах и поношенной кожаной куртке. Веснушек у него нет, и выгоревших на солнце взъерошенных волос тоже больше нет. Волос вообще не осталось – голый блестящий череп… и густая борода. Но на нее глядят все те же глаза, и когда он улыбается, у нее не остается ни малейших сомнений в том, кто перед ней.

Все звуки глохнут, мысли исчезают. Кажется, что они стоят на противоположных концах длинного туннеля, не отрывая глаз друг на друга.

– Как все-таки много значат обещание и кровавая клятва, – наконец спокойно произносит он, отступает от стены на шаг и протягивает к ней руки.

И в ту же секунду Элин подлетает к нему и судорожно повисает шее. Это отнюдь не мягкие и уютные объятия, какими обмениваются друзья при встрече, – такими впору награждать восставших из мертвых.

– Я думала, что больше никогда тебя не увижу, – жарко шепчет Элин в ухо Фредрику.

– Глупышка, зачем же ты тогда исчезла? – со смехом спрашивает он и гладит ее по спине, зарывшись лицом в ее волосы. – Подумать только, ты снова здесь. Наконец-то.

Элин прижимается лицом к его груди и чувствует щекой биение сердца. Столько лет прошло, а все тот же знакомый запах. Она жадно втягивает его, раздувая ноздри.