– Я налью себе первый!

– Ты нальешь себе слишком много!

– Дай мне!

Строгий голос оборвал спорщиков:

– А ну хватит шуметь, надоело уже! Кто старше, тот и нальет себе первым. Неужели так трудно разобраться? Каждому по двести миллилитров. И слушайтесь Элин!

Марианна стояла к ним спиной, склонившись над раковиной, и что-то остервенело терла.

Элин оттолкнула Эрика с Эдвином в сторону. Мальчишки повалились на стоящий в кухне диванчик, вцепившись в пакет мертвой хваткой. На столе появился кувшин из коричневого фарфора, в который надо было перелить молоко, и в кухне воцарилась почти мертвая тишина. Воздух словно загустел, и время остановилось. И вдруг… Дзинь! – и содержимое пакета пролилось на стол, а кухню огласил многоголосый вопль.

Следом – снова тишина, и в этой тишине – три пары вытаращенных детских глаз.

Белая молочная лужа растекалась по столу, капала на пол и белыми ручейками струилась вниз по занозистым ножкам стола.

– Ах вы мелкие, неблагодарные твари! Вон! Вон из моей кухни! – вспорол тишину кухни злобный вопль.

Элин и ее братья пулей выскочили за дверь и опрометью помчались через двор, преследуемые несущимися вслед ругательствами, от которых дрожали стены кухни. Возле сарая они остановились и спрятались за кучей хлама, тесно прижавшись друг к другу.

– Элин, нам что, сегодня больше уже ничего не дадут? – испуганно прошептал младший из братьев.

– Она скоро успокоится, вот увидишь, Эдвин. Не волнуйся. Это я виновата, что кувшин треснул, надо было осторожнее его ставить. – Элин нежно погладила брата по голове.

Какое-то время они втроем сидели в тишине, после чего Элин встала и нерешительным шагом направилась к дому. В окне она увидела согнутую фигуру матери. Та собирала с пола осколки, подцепляя их большим и указательным пальцами. Стопка черепков в руке Марианны росла. Распахнутая настежь дверь кухни противно скрипела на сквозняке. Из водосточного желоба выкатилось несколько капель дождевой влаги и упало в бочку.Кап-кап. Элин внимательно прислушалась к этому звуку. В самом доме было тихо. Собрав осколки, Марианна осталась сидеть на корточках на полу кухни, замерев и свесив голову на грудь. Подошла Бланка, обнюхала пол и принялась лакать молоко. Мать не обратила на собаку никакого внимания.

Элин приготовилась войти. Но тут согнутая фигура распрямилась. От этого движения сердце Элин подпрыгнуло, и она пулей понеслась обратно к братьям. Скорее вперед, через усыпанный мелким гравием двор, а в спину летит очередная порция брани. Задыхаясь от бега, она испуганно присела за кучей хлама. Марианна выскочила на крыльцо и принялась швыряться во все стороны черепками, словно снарядами.