Поездка в такси длится целую вечность. Она успевает заснуть, и проснуться, и снова заснуть.

Оказавшись на месте, Элин вставляет свою кредитную карту в прорезь платежного терминала и накидывает сверху еще немного чаевых, хотя сумма и так зашкаливает. Затем выходит из машины. Перед ней коричневато-серый, сложенный из кирпича коровник. Сквозь тонкую подошву балеток колются камешки. Она снимает обувь и берет в руку. Неуверенно ступая, бредет, босая, мимо коровника, чувствуя, как от боли на глаза наворачиваются слезы: острые камешки нещадно колют ступни. На выгоне пасутся несколько крупных овечек. Белые, с черными головами. Элин перебирается через низкое ограждение и оказывается на лугу. В траве черными комьями лежит навоз. Ноги почти тут же пачкаются, и она втягивает носом специфический запах. Дело идет к вечеру, солнце медленно опускается за верхушки деревьев. Элин фотографирует на телефон траву, деревья, кормушки для овец. Свои собственные ноги, шагающие по земле. Потом присаживается на камень на опушке и прислушивается. Как же здесь тихо. Слышно, как щебечут птицы, как листья шелестят на ветру. Она ложится спиной на траву. Зажмуривается, и теплые лучи вечернего солнца мягко скользят по ее коже.

Красный в лиловых разводах закат угасает. На небе зажигаются звезды. Тысячи, миллионы звезд. Многие из них ей знакомы, она вспоминает названия созвездий. Знания, которые за много лет оказались похороненным под ворохом воспоминаний. Она долго лежит на земле и смотрит. На Манхэттене никогда не бывает по-настоящему темно по ночам. Там не увидишь ни звезд, ни черного неба над головой. Только точки и пунктиры искусственного света. И еще там, в городе, никогда не бывает тихо. Все время какой-то шум. Сирены, машины, музыка, крики. Не то что здесь, где она может ясно расслышать даже собственное дыхание.

Наконец она поднимается с земли и бредет обратно к шоссе. Уже совсем стемнело, но ей удается остановить машину. За рулем сидит мужчина, он опускает боковое стекло и с серьезной миной делает ей замечание:

– Одиноким женщинам не следует голосовать на дороге. Ваше счастье, что остановился я, а не какой-нибудь сумасшедший.

– Я жутко счастлива. Подбросите?

Элин запрыгивает внутрь и садится на сиденье рядом с водителем. Тихо играет музыка в стиле кантри. Она наклоняется и чуть прибавляет громкость. Одинокий голос, поющий под гитару, заполняет салон. Мужчина подпевает и время от времени поглядывает на нее.

Just call me angel of the morning…[12]

Шоссе, петляя, бежит вперед по ночному ландшафту. Выхваченные из тьмы светом фар деревья отбрасывают на асфальт длинные тени. То тут, то там попадаются белые деревянные домики, утопающие в зелени. Внезапно Элин охватывает желание сбежать из этого города, который так долго был ее домом. Ее сердце тоскует по розовым кустам и мокрой после утренней росы траве.