— Ох, грехи наши тяжкие…
Князь тяжело вздохнул, утер вспотевший лоб вышитым платочком — последний день апреля выдался жарким. И посмотрел на огромный русский лагерь, что раскинулся за болотом, огородившись обозными телегами. Сейчас ратники выходили для боя, строились по полкам. Здесь у Болхова, под его началом собралась самая лучшая часть православного воинства, и командовал ею именно он, будучи наследником трона, за старшим на восемь лет братом, бездетным царем Василием. И мыслями своими ушел сейчас в воспоминания, вздыхая и кряхтя…
Славен род князей Шуйских, идущий от суздальского князя Дмитрия Константиновича, что тягался за великое княжение Владимирское с московским князем Дмитрием, которого за победу на Куликовском поле позднее нарекли «Донским». Близь государей вот уже больше столетия род их стоял, один из первых по знатности. И старший брат его два года тому назад взошел на трон — «свалили» они пришлого Димитрия, самозванца царевича, устроив заговор — зря он их пожалел, помиловал на свою голову.
— Обдурили, вокруг пальца обвели, — пробормотал князь, и выругался, вот уже пятый год мучая себя мыслями о загадке — так кто же он, этот самый Дмитрий Угличский, называвший себя царевичем, младшим сыном грозного царя Иоанна Васильевича. То, что брат тот еще интриган и клятвопреступник, Дмитрий знал хорошо — сам такой, да и супруга под стать — дочь Малюты Скуратова, главного опричника царя Иоанна. Недаром, сразу после воцарения «Димитрия Иоанновича», они оба стали подбивать бояр на заговор, чтобы свергнуть нового царя, что возжелал жениться на латинянке. И дело это им удалось, побили ляхов, бросив клич, что те царя убивают, а там и самозванца прикончили, из постели с царицей Маринкой Мнишек вытащив, в сабли взяв безжалостно.
Одно плохо — изрубили до безобразия, как и Петьку Басманова, что его защищал, и зря — надо было выставить труп на несколько дней для того, чтобы все москвичи на него посмотрели и богомерзкую харю запомнили. А так непонятно, может не того прибили — говорили, что Петр Борковский зело с ним ликом схож. Да и сам секретарь самозванца Петр Бучинский клятвенно утверждал, что изрубленное тело никак не походило на царя. Родимых пятен приметных на нем не имелось. Позже поляк говорил, что видел спасшегося «Дмитрия», и то страх вызывало — на следующий день в Москве стали появляться подметные письма, в которых «спасшийся» самозванец грозил всем боярам, что супротив него худое замыслили, кары нещадные. И вместе с чадами и домочадцами всех изменников истребит. И этому обещанию бояре верили — одни злорадствовали, а другим жутко стало, тем, кто мятеж устраивал, и «боярского царя» Василия Шуйского поддерживал.