Из Польши тут же слухи недобрые пошли, там с весны прошлого года этот самый «Димитрий Иоаннович» войско стал собирать немалое, а впереди себя отправил воеводой Исайку Болотникова. Тот с ратью на Москву пошел, а к нему некий «царевич Петр» присоединился, утверждал, что он сын покойного царя Федора Иоанновича. Врал, шельмец — все бояре знали, что бездетным царь умер, и никакого «царевича Петра» у него не было. Потом, на дыбе злодей сознался, что казак он Илейка Муромец, и был прилюдно казнен другим мятежникам в назидание.
Но тогда черный люд проходимцу поверил, и толпами стекался к Болотникову, что обрел силу немалую. С трудом удалось восставших разбить, и то благодаря, что Ляпунов с дворянами отшатнулись, и к царю перешли. Тогда «болотниковцы» в Туле заперлись в осаде крепкой, однако реку Упу удалось запрудить и заставить всех сдаться, ибо вода затопила крепость. И «милосердие» проявить к сдавшимся бунтовщикам, чтобы утихомирить страну. Но кто же знал тогда, что «Димитрий Иоаннович» с новым войском на Москву по осени двинется. А с ним и дьяка Михайлу Молчанова верные люди приметили — не особо и скрывался убийца царя Федора, сына Бориски Годунова, вернейший пес самозванца.
Тот видимо, на самом деле спасся, непонятно, как ему сие удалось. Но как на Северскую землю вступил, лютовать стал — бояр и князей казнить приказывал. Холопам своим их дочерей в жены насильно отдавал, и дворянством жаловал, грамоты раздавая. Многие города ему на верность присягнули, и всех сторонников царя Василия истребляли там без всякой милости.
Вот тут всех трех братьев Шуйских и побрало — династия их некрепкая была, все трое в годах серьезных, наследников не имелось — сыновей. Только потому старший братец, после долгого вдовства и запретов, которые наложили ему на брак все цари, включая непонятно откуда взявшегося Димитрия, решил связать себя семейными узами на старости лет. Да оно и понятно — женитьбу запрещали, чтобы не дать Шуйским укрепиться, с наследниками ведь это легко сделать. И женился этой зимой царь Василий на княжне Буйносовой, которой имя с Екатерины на Марию переменили. Молодая царица, почитай на сорок лет брата младше — детки крепкие родятся…
— Прости и помилуй, — прошептал князь, перекрестившись. Не даст им бог сыновей, проклятие на них, что дитя невинное умертвили, ради царства земного, чтобы трон за собой упрочить. Но тут же отогнал от себя не ко времени накатившее раскаяние — впереди битва с войском самозванца, что вдвое меньше. И если он победит в ней, то будущее рода упрочится…