Мы уходим на кухню, оставляя мужчин за столом. Как только мы оказываемся вне зоны слышимости, Амина поворачивается ко мне:
— Что это было? — шепчет она, широко раскрыв глаза. — Я никогда не видела папу таким... раздраженным.
— Я не знаю, — отвечаю честно, доставая торт из холодильника. — Это странно.
— Мне кажется, — Амина понижает голос еще больше, — он ревнует. К этому Гафарову.
Я замираю с тортом в руках, не в силах поверить в ее слова.
— Не говори глупостей, — шепчу в ответ. — С чего бы ему ревновать? Он сам выбрал другую женщину, забыла?
— Не забыла, — дочь качает головой. — Но ты ведь видела его лица, когда он говорил о Гафарове. Он был готов убить.
— Преувеличиваешь, — отмахиваюсь я, хотя внутри что-то сжимается от ее слов. — Давай просто подпдим десерт и закончим этот странный вечер.
Мы возвращаемся в гостиную с тортом и чаем. Атмосфера за столом изменилась — Самрат сидит молча, погруженный в свои мысли, а дети обмениваются настороженными взглядами.
— Вот и десерт, — объявляю я с натянутой улыбкой. — Надеюсь, всем понравится.
— Твои десерты всегда были выше всяких похвал, — произносит Самрат, и в его голосе звучит что-то, похожее на нежность. — Я скучал по ним.
Эти слова, произнесенные почти случайно, заставляют меня застыть. Скучал? Он скучал по моим десертам? Или это просто фигура речи?
— Спасибо, — отвечаю я, стараясь выглядеть равнодушной. — Надеюсь, вкус не изменился.
— Некоторые вещи не меняются, — говорит он, глядя мне прямо в глаза, и в этом взгляде столько всего, что я не могу расшифровать. — Даже если все вокруг меняется.
Я не знаю, что ответить на это, поэтому просто начинаю разрезать торт, раскладывая куски по тарелкам. Джамиля возвращается за стол.
Рустам тут же приступает к своей порции, издавая стон удовольствия:
— Боже, мам, я так скучал по твоему торту! Это просто божественно!
Его энтузиазм разряжает обстановку, и все начинают есть десерт, обмениваясь комплиментами по поводу вкуса. Даже Самрат расслабляется, наслаждаясь каждым кусочком с видимым удовольствием.
Обстановка немного разряжается, но напряжение все еще витает в воздухе. Ужин подходит к концу, и я чувствую смешанное облегчение и сожаление. С одной стороны, я рада, что это странное воссоединение подходит к концу.
С другой — было что-то почти болезненно сладкое в том, чтобы снова сидеть за одним столом с Самратом и нашими детьми, словно мы все еще семья.
— Спасибо за ужин, — говорит Самрат, поднимаясь из-за стола. — Было... неожиданно. Но приятно.
Он смотрит на меня, и я не могу прочитать выражение его глаз. Что он чувствует? О чем думает? Зачем пришел сегодня, без предупреждения?