Дальше день шёл, как идут понедельники. Три часа за столом, разбор задельных папок, прикидки на миллиметровке. В двенадцать сорок был обед в столовой. Сели вчетвером: Пашка, Лазарев, Дима, Аркадий. Никто не упомянул биологический объект, все обходили: говорили про вчерашний дождь, про то, что Громов опять забыл портфель в автобусе. После обеда была сверка параметров со старшим группы, час с лишним. К шести Аркадий вышел из отдела с папкой расчётов под мышкой, чтобы вечером посмотреть дома. По дороге заглянул в буфет на углу, купил батон и кусок плавленого сыра в фольге.

Ужинал у себя в комнате. Пашка ушёл в кино с Верой, его не было. В стене, за обоями, бубнило чьё-то радио, неразборчиво: передача про Левитана и про Спутник, четвёртый день он не отпускал. Аркадий ел стоя у тумбочки, не садясь.

К семи спустился на вахту.

Дежурная за стеклом теперь сидела без вязания, записывала что-то в журнал. Подняла голову:

— Здравствуй, Ефремов. Опять межгород?

— Светлане. На Таганку. Знаете номер.

— Знаю.

Открыла истрёпанную записную книжку, повела пальцем по странице, нашла. Набрала на диске ноль семь. В трубке зашуршало, и далёкий женский голос ответил. Дежурная произнесла ровно, как читала по бумаге:

— Подмосковье, Подлипки, общежитие номер пять. Заказ на Москву, Б-7-26-13, для Морозовой. Подождать? Да, подождём. Спасибо. — Положила трубку на стол рядом с аппаратом, не на рычаг. Через окошко Аркадию: — Минут десять, говорят. Загруженность сегодня.

Показала ладонью на табурет у стены. Аркадий сел.

На стене висел потёртый плакат «Гражданская оборона»: человек в противогазе, под ним столбцы инструкций мелким шрифтом. Часы у дежурной тикали. По коридору кто-то поднялся наверх, кто-то спустился. Ваня из проектного прошёл мимо, увидел Аркадия, поднял ладонь: «С прибытием!». Аркадий кивнул.

Десять минут он сидел и думал не о Лайке. Думал о завтрашней встрече у Тихонравова. О том, что в группе он сегодня впервые на роли, которая что-то значит — не исполнитель по поручению, а исполнитель по конкретной задаче, и эта задача закроется через двадцать шесть дней пуском с собакой. Думал о том, что папку расчётов оставил на столе у себя — нужно вечером посмотреть.

Звонок раздался ровно через одиннадцать минут.

— Есть! — Дежурная сняла трубку, передала через окошко. Аркадий встал, взял. Прислонился ухом к чёрному эбониту, тёплому в верхней части от её уха.

— Да! — Голос Светланы был запыхавшийся. — Алло!

— Света, это я!

В трубке встало молчание на полсекунды, потом — выдох и сразу за ним:

— Аркаш. Ты где?