Космонавт, услышав эти слова, повернулся к Достоевскому и с неодобрением прожужжал:
— Я говорил: туфта ваш мнемограф. Не работает чистка памяти, а вы тащите в спецхран что попало, как Плюшкин.
— А по-моему, вы наговариваете на нашу молодёжь, Леонид Исакович, — отозвался пенсионер самым беспечным тоном. — Вечно их обзываете. То рукожопами, то коновалами, а он, смотри, сразу понял, о чём речь и зачем нужен мнемограф. Ну-ка, Афоня, — зачем нужен этот инструмент в твоём случае, если ты Неписаную рукопись читал? Вспоминай.
Парень снова принялся морщить лоб.
— Если не для чистки памяти, то для копирования воспоминаний с целью последующего использования при чтении рукописи, — предположил он. — Фиксатор Костомарова — это робот на дистанционном управлении. Если загрузить в него воспоминания, то теоретически мы можем продолжить чтение с того места, где закончили. Если же после меня продолжит читать другой человек, то, скорее всего, он начнёт с иного, случайного места. Это из лекций всё того же Костомарова... Эм...
— Леонида Исаковича, — подсказал космонавт, который так и не снял гермошлем.
— Ага.
— Что «ага»? Вы ещё забыли моё звание и должность, как-то неприлично с вашей стороны, знаете ли... — обиженно зажужжал скафандр.
Достоевский, не обращая внимания на брюзжание своего коллеги, помог Афоне освободиться от шлема и датчиков, после чего поинтересовался о его самочувствии. Парень осторожно поднялся с койки. Ноги подкашивались. Накатила слабость, как после сдачи крови, и ему пришлось сказать, что лучше он ещё немного посидит. После всего пережитого нужно собраться с мыслями.
— Ничего страшного, — успокаивал его пенсионер. — Это пройдёт. Но твои воспоминания необходимы нам до зарезу, понимаешь?
— Угу, — ощупывая голову, отозвался тот. — Читать должен был только один. Нельзя нарушать порядок. Да ещё и каракат её трогал.
Он покосился на шлем-мнемограф, лежавший возле него на подушке, увидел на задней части шильдик с датой — «1956 г.» — и помрачнел. А его точно не обманули? И на какой же носитель были скопированы воспоминания? Действительно, рухлядь.
— На рубин записали, — подтвердил его мысли Достоевский. — У меня ещё остались в запаснике.
— Один такой рубин стоит как целая лаборатория, оснащённая по последнему слову техники, — обиженно зажужжал Костомаров, так и не пожелавший снять шлем. — Скотские условия предоставляете, Фёдор Михайлович. Всё-то у вас здесь то рухлядь, то антиквариат, а то и вовсе античность. Микроскопами гвозди забиваем, вам самому-то не стыдно?
— Ах, извините, Леонид Исакович! — всплеснул руками пенсионер. — Не подготовился к вашему визиту. Бассейна нет, сауны нет, массажисток тоже, извините, не завезли, не успели.