— А почему вы шлем не снимаете? — полюбопытствовал Афоня у Костомарова.
Космонавт сразу как-то замялся.
— Да он стесняется, — ответил за него Достоевский. — Говорит: я ему свинью подложил. А я его не в хрюшу вселил, а в настоящего колдовского подручного. В мастерски изготовленного и качественного, хочу заметить. Его новое тело целый ведьмин цех собирал в XVIII веке. Мануфактура самой Белинды фон Гольц. А это не хухры-мухры. Её разработки даже Крупповские ведьмаки не смогли переплюнуть, и это спустя целый век. Но сейчас-то, конечно, выглядит старомодно. Я всё понимаю, антиквариат. Зато этот антиквариат, если надо, атомную войну переживёт, а ваши хвалёные роботы — очень сомневаюсь. Ну же, долго собираетесь кочевряжиться, Леонид Исакович?
Костомаров махнул рукой. Мол, что уж с вами поделать, и покорно снял гермошлем. Голова у него была деревянная и покрыта лаком, но поскольку лак наносили очень давно, повсюду на голове и лице были видны трещинки. И не хватало одного уха. Зато глаза были большие и стеклянные. Они светились синим. Голова открыла рот и прожужжала:
— Дайте, что ли, сигарету. Чего уж теперь.
Достоевский не возражал. Он достал портсигар и щедро поделился с присутствующими. Афоня закурил за компанию, а затем начал снимать с себя тяжёлую распашонку. Уж очень она была тяжёлой, двигаться неудобно.
— Дым ощущаю, а никотин нет, но всё равно хорошо, почти так же, как тогда, когда мы прятались от Талера и курили втихушку в посмертном санатории, — поглядывая в сторону Афони, признался Достоевскому Леонид Исакович.
— Знамо дело. Талер и стопочки выпить не даёт. Даже за товарища Сталина, — понимающе кивнул пенсионер.
— скажешь тоже. Талер — позорный троцкист. Гнида концлагерная! Канцелярская крыса. Когда меня поймали за курением, знаешь, что было? Меня посадили играть. Я играл на баяне на танцплощадке с утра до вечера и только одну «Рио-Риту». Там-там. Та-та-та-та...
Костомаров изобразил игру на баяне.
— Неужели там есть время суток? — с любопытством в голосе поинтересовался Достоевский.
— А как же. У Талера строгое расписание на всё. Утром кефир — вечером клистир. Ну, условно, конечно. А кроме того, не забывай про срок. Он не имеет права держать нас дольше положенного. А если у тебя срок сто лет, пока не выйдет подписка о неразглашении? А? Будешь сидеть и играть «Рио-Риту»... Та-та-та-та-тата... Как же я её ненавижу! Из растений одна крапива. Её и курили. Ты можешь в такое поверить? Паклю, нифеля, вату из матрасов, волосы, герань с окна, всё, что можно курить, всё попробовали, а лёгких-то нет, одна видимость. Ну а потом — «Рио-Рита».