Истома посмотрел на тюремный дом, подумал да и побежал искать своего приятеля — Гришку Носатого.
Подьячий Гришка Носатый по должности своей относился к Разбойному приказу. Всё на него спихнули: кражи, убийства, утопленников, конокрадов, беглых крестьян и погорельцев, — однако же самого такого приказа в Верхотурье как бы и не было. Вернее сказать, приказ такой был, но в Тобольске, и потому страдал Гришка необычайно.
Начальство, почитай, за триста вёрст от него сидит, по бумагам он другому приказу подчиняется, а на деле всё совершенно не так. Дядюшка Истомы верёвки из него вьёт, воевода-батюшка карами да бедами грозит, ежели чего не по его слову, да и кроме них полно всяких знатных, коим не угодишь — так и дух вышибут без расспросов. Угождай, закрывай глаза, всех убалтывай, а не сделаешь как прикажут — оставят без всякого пропитания. Кто сидит на казне? А кто жалованием заведует? Вот и то-то. Служи справно, разбойник, и не кусай руку, которая тебя кормит, иначе враз замену найдут.
Гришка отирался у старого поруба. Допросы вёл. Истома поздоровался с ним и прислушался к стонам, доносившимся из глубокой, обнесённой брёвнами ямины.
— Кто это там?
— Конокрад. Вздумал увести коров у боярина Аплетнева. Дак я его по сапогам и состерёг, — похвалился Гришка и показал приятелю пару стоптанных сапог, лежавших неподалёку.
— Ух-ты! Ума палата! — с притворным восхищением покачал головой Истома. — И только по сапогам?
— Не только, но во-первой они указали. Левый сапог с подковкой, а правый — нет. Сначала следы нашли, потом подковку с правого сапога, ну, а уж опосля мне в кабаке шепнули, когда он деньгой сорить начал. Девки тамошние, что распутничают, всё мне про своих охотников говорят, — хохотнул Гришка.
— Ловко придумал, — похвалил затею Истома, хотя и так знал, что к гулящим девкам лучше не подходить. Гришка всегда узнаёт первым: кто с кем блудни творит. А не сыграть ли ему на этом?
— А то, — деловито продолжал Гришка. — Мне надо ухо востро держать. Неизвестно, с какой стороны прилететь может. А ты зачем пожаловал? Не иначе дядюшка подослал?
— Нет. По своей воле пришёл, по собственной надобности… — Истома с подозрением глянул в поруб — не подслушает ли конокрад? — и начал рассказывать приятелю сказки. Он рассказал, что познакомился с одной видной и богатой женщиной и что хочет добиться её внимания, а для того ему нужно зелье, изготовленное самим Рожей, чтобы уж точно у него с ней дело сложилось.
Гришка слушал и понимающе усмехался.
Истоме пришлось сделать вид, что он очень стесняется. А после того, как он изобразил своё смущение, стал намекать, чтобы ему хотелось бы провести переговоры с колдуном без свидетелей, и потому он обратился не к стрельцам, а к своему лучшему другу и, можно сказать, верному товарищу.