— И как же? Я, кажись, все словечки доподлинно записал. Страшнее сатрапа, сатанаила да инквизитора там и не было.
— Сего дня его начали величать не иначе как Сукой Ивановичем, — оглянувшись на всякий случай тихо поведал Гришка. — Но если кто спросит — ты это на улице услышал. Лады?
Истома затряс головой подтверждая своё согласие, а чтобы дружок был в нём точно уверен, мелко перекрестил рот.
Разбойный подьячий коротко переговорил со стражниками, сам выдал им денег, и они ушли, но не так, чтобы далеко. Они уселись возле позорных столбов, постелили плат и начали играть в кости. Гришка подмигнул Истоме: «действуй», мол, — и тоже отошёл к позорным столбам, встал рядышком с игроками, но глаз от тюремных окон не отводил. Истома вздохнул, собираясь с духом, мелкими шажками подобрался к деревянной стене и присел на корточки. В лицо пахнуло смрадом и нечистотами да так сильно, что ему пришлось зажать пальцами нос. Обоссали всё окаянные казаки, пометили. Ну прямо коты, а не люди!
— Рожа-а. Эй, Рожа? Разговор есть, — тихо позвал он, обращаясь к маленькому, разделённому железными прутьями оконцу.
За окном послышался шум. Некто зашевелился, а затем к прутьям прильнули белые костлявые руки. Истома машинально отпрянул. Руки показались ему необычайно страшными. Как у мертвеца, с яркими синими венами и с длинными, почерневшими от земли ногтями. Лица колдуна он не видел. Зато услышал голос. Вкрадчивый и отчётливый. Словно змея шипела.
— Истомушка-гнидушка, ты ли это?
«Откуда ему про меня известно? Я никогда не разговаривал с ним», — испуганно подумал тот, но вовремя вспомнил, что у него мало времени.
И он снова прильнул к окошку.
— Я бы хотел поговорить с безродными. Они меня слышат? У меня срочные вести. Они живы ещё?
— Живы. Они тебя слушают, — откликнулся злой колдун.
Истома смутился: в его планы не входило посвящать Рожу, но уже ничего нельзя было поделать, и он, решившись, рассказал о сегодняшнем сговоре воеводы, дьяка и казацкого сотника, и о том, что «всего города хозяин» знает об их изначальном замысле, а кроме того, о том, что всем известно — безродные знатного происхождения.
Руки исчезли. В темноте послышался шёпот, а затем Рожа появился снова и спросил:
— Чего ты хочешь?
Сглотнув слюну, Истома рассказал, что он всецело на их стороне и готов помочь с побегом, особенно если покровитель безродных за него поручится, и когда произойдёт законный сыск, ему отдадут место приказного главы. А уж он от себя посодействует: даст с собой беглецам большую суму с важными бумагами, и это будет для воеводы пострашнее, чем весть об огуляной дочери. В бумагах многое спрятано: и с кого подарки какие брали, и какую казну утаили. Всего в достатке. А он ихнему покровителю уж тут верным псом станет. До самой смерти. До гробовой доски. Соглашайтесь. Животом ради вас рискую.