*****
Денис помнил, как они ели сердца своих жён. Сырые и пахнущие кровью, ещё тёплые. Ели второпях, почти не чувствуя вкуса. Ели, стыдясь и стараясь не смотреть друг на дружку. Они были словно два вурдалака на поле битвы, в окружении мёртвых тел. Родственники, гости, синелицые служанки — сколько их тут? Никто не считал. Кого-то зарезал он, кого-то прикончил Валера, но большую часть передавили и уничтожили во время драки Присцилла с Наиной. Чем-то эта ситуация напоминала ему о свадебном каравае, который выносят обычно родители жениха, встречая молодых у порога дома. Кто, мол, больше укусит — тот и хозяин в доме. Вот и там было нечто похожее. Натворили делов невестушки, показали, кто в доме хозяин, и получается, что большая часть каравая, то есть трупов, исключительно на их упокоенной совести. Что тут ещё сказать: кровавая свадебка удалась на славу.
От сырого мяса в животе бурлило и ныло. Он видел, как Валера, закончив с Присциллой, поднялся на ноги, пнул на прощание её труп, а затем, утробно рыгая и вытирая ладонью окровавленный рот, покачиваясь, побрёл туда, где лежал Засада. В его правой руке зловеще блестел золотой серп. Денис помнил, как закричал другу, что надо уходить, он чувствовал, что ещё ничего не кончилось и они по-прежнему в западне, но тот не слушал. Склонившись над волчьим пастырем, он принялся целенаправленно потрошить его, невзирая на предупредительные крики товарища. Он не видел, как начал рушиться потолок, он не обращал внимания, когда Денис тормошил его за плечи, и казалось, что в тот момент Валера был твёрдо намерен исполнить своё обещание. А потом под их ногами пошёл трещинами и начал осыпаться пол, и они полетели куда-то вниз, в самую пропасть...
Но они не умерли. Спустя всего лишь мгновение Денис увидел себя взбирающимся по отвесной скале, а где-то внизу бушевало море. Валера был рядом. Цепляясь за дикую лозу и корни деревьев, он полз вверх и грязно ругался, обещая, что когда взберётся на гору Олимп, то вышвырнет оттуда всех грёбаных богов, кроме Афродиты и Артемиды, которых вые...
*****
— ...Бэт! Бетси её зовут. Она слепая и берёт недорого, — гаркнул пенсионер электронщику прямо в ухо, и тот испуганно отшатнулся. Грязный, пропахший кислятиной и мочой Достоевский требовал, чтобы Афоня немедленно бежал наверх и заказывал проституток. Он, мол, пообещал Костомарову найти хорошую бабу, а тот стесняется. Думает, что на него могут не так посмотреть. Так вот, слепая — это самое то. Ну пощупает его разок за деревяшку, чего тут этого самого?
— Вы хотя бы обратите внимание, что происходит в рукописи, — умоляюще попросил парень.