Фёдор Михайлович перевёл свои мутные очи на экран, пошевелил губами, а спустя пару минут философски пожал плечами.

— Такая же срань, как и час назад. Глючит их. Нет там никакого Олимпа. Надо ждать.

— Но ведь...

— Афонькин! Я час назад читал, как они своих жён потрошили. Потом, полчаса назад. Рукопись передаёт нам, по сути, одно и то же, только декорации меняются. Я не знаю, почему так, и Костомаров не знает, я уже спрашивал. Повествование ведётся то от лица Дениса, то от лица Валеры, то общее, но суть одна — они уже вкусили хтонической плоти и... Возможно, закусили волчьим пастырем, а мы не знаем, сочетаются ли эти продукты в желудке или нет. Им нужно время. Им нужно переварить и выжить. Да, сейчас мы наблюдаем сумбур и хаос, несущийся на нас со страниц этой грёбаной книженции, но мы ничего больше не можем сделать для них. Всё, что было можно, — мы уже сделали.

— Ага, сделали. Отправили с каракатом стеклянные ножи, начинённые полынью... Вам не приходило в голову, что пацаны сами могли травануться этой вашей колдовской гадостью?

— Заткнись, недоумок!

Но было уже поздно. Костомаров услышал их.

— Фёдор Михайлович! Как это понимать??? — гневно зажужжал он. — Вы снова вмешались в исторический процесс. Вы обманули меня, воспользовались моей доверчивостью и алкогольным опьянением. Вы старый безумец!

— А ты мёртвый безумец! Чурка еврейская. Ты велел мне терминатора отправить, я и отправил, — огрызнулся тот.

— Вы использовали полынь! Это нарушение протоколов безопасности высочайшего уровня!

— Ну иди на меня, пожалуйся.

— Вот и пожалуюсь. Сейчас же и пойду! — пообещала кукла.

— Да и вали. Только не забывай, что из хранилища у тебя всего одна дорога. Уйдёшь отсюда — и попадёшь к Талеру. Давай-давай, чеши. Там тебя быстро оформят в вытрезвитель под «Рио-Риту».

Кукла ошарашенно покачнулась. Учёный не сразу смог поверить в такую подлость, но тут хмель взял своё, и, зажужжав словно гнездо шмелей, он вспылил, подхватил стул и побежал к фиксатору.

— Нет! Он его сейчас поломает! — вскрикнул Афоня.

Достоевский вытянул вперёд правую руку и сделал вид, будто бы стреляет.

— Пиф-паф!

У куклы моментально подломились ноги, и она рухнула лицом вниз.

«Пару метров не добежал», — с облегчением отметил Афоня. Пенсионер небрежно мотнул головой.

— Волоки дрова обратно за стол.

— А потом?

— Потом мы тут сами, а ты можешь быть до утра свободен. Только шлюху нам вызови. Я тебе сейчас номер напишу, телефон наверху, на тумбочке.

Электронщик покорно принялся выполнять поручение. Костомаров слабо сопротивлялся. Афоне пришлось тащить его за ноги. Из чувства мести пьяный учёный, в свою очередь, выболтал секретную тайну про разработки аналога полыни из отечественных компонентов в середине 60-х. Вот откуда полынь-то, Афоня! Он её из другого хранилища упёр. Партия была одна, её спрятали после инцидента с Мазером. О, ты не знаешь про этого террориста? А ты спроси у Достоевского, это же он его ликвидировал. Полынь настолько опасна, что одной каплей можно отравить целую реку. А ведь он сразу заподозрил неладное, когда увидел упоминание в рукописи. Не могло быть в XVII веке полыни, а уж тем более её бы никто не стал дарить. Ей же можно даже бога, наверное, укокошить. Ты слышь, слышь, Афоня?.. Не вздумай доверять этому старому прохиндею...