Костомаров вздохнул.

— Они приняли Выродка и назвали его своим отцом. Оба правила были нарушены самым паскудным образом, но ты смотри, смотри на экран. Читай. Не думай об этом, тебя их проблемы уже не касаются.

«Неуязвимость?!! — ахнул про себя Афоня. — Получается, Костомаров специально организовал бой с заведомо непобедимым противником. Ах ты ж, су...»

— Прекращайте ругаться, меня это отвлекает, — попросила кукла.

Электронщик тут же сообразил, что к чему, и Леонид Исакович вытерпел его молчаливый мат всего минуту.

— Значит, не хочешь сидеть смирно, да? — зловеще прошипел он. — Тогда слушай приказ! Смотри на экран и ни о чём не думай! Теперь ты безвольный зритель! Задолбал меня по матушке обзывать, пидар малолетний!

*****

Теперь электронщику казалось, будто бы он спит и видит сон. Мысли пропали, чувства куда-то ушли, а текст на экране стал складываться в причудливые картинки. Он увидел огромный стадион с кольцами трибун, поднимающимися к небу. Причём каждое следующее кольцо было больше предыдущего, а на самом верхнем, где-то высоко у самой кромки небес, колыхалась некая странная пелена, напоминавшая разводы мыльного пузыря. И если бы у него сейчас имелось на этот счёт своё мнение, он бы мог с уверенностью сказать, что это видимая часть защитного колдовского поля, отделявшего внутреннюю часть стадиона от зрителей. Ему бы хотелось рассмотреть всё подробнее, но картинка сместилась на поле, и он увидел группу людей, похожих не то на клоунов, не то на бродячих музыкантов, вооружённых холодным оружием. Они всей толпой бежали в сторону Валеры, одиноко сидящего у самой дальней стены. Было ясно видно, что он рисует на песке какие-то знаки и ему совершенно неинтересно происходящее вокруг него.

Картинка сместилась на другой конец поля. Афоня увидел высокого брюнета с волосами до плеч, в коротком алом кафтане, украшенном жемчугом. За спиной у него развевался длинный плащ бурого цвета, на ногах — зелёные с золотом турецкие шаровары. При этом Афоня заметил, что брюнет носит совершенно неуместную обувь, а именно туфли с большим каблуком на пряжках. В таких по песку не побегаешь, а ещё он обратил внимание на лицо. Черты лица были расплывчатыми и постоянно менялись, но одна деталь оставалась неизменной — напомаженные, чёрные как антрацит мушкетёрские усики. За поясом этот мужчина носил короткую шпагу, но её не использовал. Он стоял, упершись руками о трость с набалдашником в виде головы дракона, и судя по всему командовал издали.

И вдруг этот гордый мужчина пошатнулся. Из его груди показался кончик стального лезвия, а в следующую секунду трибуны восторженно взревели. «Станислав ранен»! «Станислав повержен»! — это Денис нанёс свой коварный удар, подобравшись к предводителю сзади, как полагалось воину из клана Змеи. Ряженые, не добежав до Валеры, дружно развернулись и побежали назад, спасать своего вожака. Афоня увидел, как раненый упал на колени, его лицо позеленело, а из спины торчала рукоятка фалькаты. Денис не только проткнул его насквозь, он ещё и отравил Станислава Чёрного. Воздух раскалился от множества проклятий, ряженые тоже умели колдовать, но возле раненого уже никого не было, зато вскрикнул от боли тот, кто бежал самым последним, и плашмя повалился на песок. Денис перерубил ему сухожилия. Ряженые отреагировали молниеносно: они побежали в разные стороны, а затем резко сменили направление и образовали круг. Трибуны снова взревели. Внутри круга появился Денис и принялся метаться от одного ряженого к другому, но те каждый раз отбивали его атаки и отбрасывали в сторону центра. Круг начал потихоньку сужаться. Было видно, что Денис запаниковал. Его видели, и никакая маскировка уже не работала, а кроме того, поднялся на ноги Станислав. Он избавился от фалькаты и принялся грозить кулаком, обращаясь непосредственно к тому, кого загнали в ловушку. А потом он ударил тростью о песок, и под ногами у Дениса появилась яма, в которую он благополучно свалился. Через мгновение из той ямы вырвался наружу высоченный столб огня вперемешку с раскалённым песком, а ряженые радостно завопили.