— Индусы? Китайцы? Да плевать, главное — чтобы не русские. Когда я предоставлю Сенату ваджрагенератор и Гарганту, мне дадут право стать наместником вашей затхлой страны, а ты, паренёк? Ты с нами? Хочешь, я отдам тебе Москву, а её мэр станет твоим слугой и будет приносить тебе тапочки?
Парень промолчал. Ему было не до разговоров. Он вдруг почувствовал себя многоэтажным домом, внутри которого кто-то бегал и прыгал, и этих непонятно кого было необычайно много. Голова наполнилась шумом, визгом, песенками на тарабарском языке, это было настолько невыносимо и неописуемо, что он не знал, как среди этой какофонии найти себя. А потом все эти сущности, заполонившие разум, начали одновременно петь.
Oh, won't you come with me
And take my hand?
Oh, won't you come with me
And walk this land?
Please take my hand!
Афоню затрясло, словно в лихорадке. Он уже ничего не соображал. Он видел, как Фёдора Михайловича разом пронзили дюжиной клинков, а тот взорвался, превратившись в чёрное клубящееся нечто, из которого на свет божий полезли его копии в точно таких же кителях и фуражках. Он слышал, как визжал военный трибун, требуя, чтобы Громовержцы немедленно отступали к «Касаткам», ибо их никто не предупреждал, что Достоевский из детей Выродка. А на поле тем временем творился настоящий бардак. Копии Достоевского носились между экзоскелетами, запрыгивали им на спины, подхватывали под ноги, роняли, а потом тащили к тому пятну, что осталось от Стирателя, и закидывали их внутрь. И это работало куда лучше, чем какой-нибудь боевой лазер. Громовержцы бестолково толкались, рубили мечами, но их оружие не убивало, оно превращало Достоевских в чёрный дым, из которого появлялись новые копии.
— Он применил Волчью Стаю! Он из клана Волка! Немедленно отступайте! — потрясая кулаком в сторону экрана, кричал Гораций Октавиан. — Не стойте столбом, болваны! Нам нужно выиграть время. Мы не можем использовать артиллерию пока действует это заклинание. Я знаю: оно длится всего несколько минут. Второй раз он не сможет!
Громовержцы побежали обратно к экранопланам. Афоня видел, как один из них взлетел высоко в воздух, но стоило ему пересечь край круга, как он тут же исчез, превратившись в облако золотистой пыли.
Голоса в голове электронщика прекратили петь и на разные голоса зашептали, что они станут его руками и самыми верными помощниками. «Не сопротивляйся, Афоня». «Верь нам, Афоня». «Ты такой дурачок, Афоня».
«Сгиньте, черти проклятые»! — взмолился он, но голоса в голове только сильнее развеселились, а его правая рука сама собой поднялась и начала чертить в воздухе некий знак.