Подьячие переглянулись и разом сглотнули жадную слюну. Теперь они и думать забыли о всякой опасности.
— И как их состеречь? — с придыханием в голосе спросил Гришка. — Как забрать казну воеводы?
Рожа вновь издевательски захихикал.
— А мне в том какая нужда? — спросил он. — Станете вы первыми людьми в городе и позабудете про меня, грешного.
— И чего же ты, ирод, хочешь? — настороженно спросил Истома.
— Как и все, кто рабы и невольники. Свободы хочу, — скромно отвечал злой колдун.
— Да как же те дать свободу-то? — недоумевал Гришка. — Не мы тебя здесь заперли, не мы заговаривали, а попов ни за какие деньги не сговорить.
— То не ваша забота, — уклончиво отвечал колдун. — Вы мне туточки клятву дайте, что поможите мне обрести свободу и не будете мне противиться.
Подьячие переглянулись, они понимали, что Рожа предлагал им отвернуться от всего божьего и самим пасть в лапы нечистой силы.
— Нет, — прошептал Истома.
— Нет, — поддержал его Гришка. — Не станем мы таку клятву творить.
— Ну и как хотите, — хихикнул Рожа. — Завтре же вас сдам стрельцам, когда меня спросят, куда подевались безродные, а окромя того расскажу всякое про то, где дьяк упокоился, где кат раков кормит, а ещё поведаю, где вы схорониться от погони задумаете. Мне-тось от власти кака печаль? Сменится воевода, а для меня всё без разницы, это вот вам поберечься бы надо.
Истома горестно завыл и от той тоски принялся рвать на себе волосья. Только сейчас до него дошло, какую власть над ним имеет зловредный колдун, а вот Гришка не растерялся, ощерился.
— Да я тебя, нехристь, в огне спалю, и дело с концом.
— Ой ли? Не выйдет, Гришенька, ибо защищено сие узилище знаком неопалимой купины. Сам Подгорецкий постарался, иначе горел бы я ещё в перву ночь. Но ты попробуй, попробуй. Вот ежели бы у тя угольки Огневушкины были, тогда друго дело.
— Где же я тебе такой смрад возьму? — фыркнул Гришка, но несколько успокоился. — Значит, клятвы от нас хочешь?
Как оказалось, колдуну было нужно не только это. Ещё он затребовал с подьячих по капле крови, и поскольку Истома забоялся себе вредить, пришлось Гришке резать пальцы сначала себе, а потом и ему. Кровью смочили тряпицы и отдали Роже, после чего тот велел Истоме прогуляться на стену и посмотреть оттуда на окрестности.
— Теперича всё ладно будет, — хихикая обещал колдун. — Кровь вашу заговорю на казну воеводину, и вы всегда будете ведать, где она, а как зароют её казаки, тут же и заберёте.
Гришке сии слова очень понравились.
— А на кой мне тогда Истома, — пробормотал он вслух. — С такими-то деньжищами мне везде ладно будет. Убить его, что ли? Удавить да к Ерёме в колодчик?