— Светло здесь уж лишку, — попенял он дружку. — А где Ерёма?
— В колодчике, у которого мы сговаривались, — не оборачиваясь, отвечал Гришка и, подойдя к решётке, опустился на корточки и позвал: — Эй, у нас всё приготовлено. Эй, Рож…
Возле прутьев снова появились белесые руки.
— Ведомо. Мне всё ведомо, Гришенька. Внучки собраны и готовы удариться в бега.
— Сейчас я открою им дверь и выведу на свежий воздух. Потом буду сбивать с них колодки. Я и молоток для того принёс, — предупредил подьячий.
Рожа захихикал, и, как показалось Истоме, его смех был весьма издевательским.
— Не надобно, Гришенька, не труди ручки свои холёные. Ты только дверцу открой.
Гришка кивнул и пошёл было открывать дубовые двери, закрытые снаружи на щеколду, но Истома ухватил его за рукав.
— Погоди, — зашептал он, поглядывая одним глазом на решётку, за которой таился страшный колдун. — А ну как ты и его выпустишь?
Разбойный подьячий хмыкнул и презрительно дёрнул плечом, заставив Истому отпустить одежду.
— Ему не выйти своими силами, разве ты не знал? А ведь я был о тебе лучшего мнения. Эх, Истома, Истома.
Он сокрушённо покачал головой и занялся дверьми, а несчастный Пашков отступил назад на освещённое место. Тут было как-то спокойнее. Он слышал как в темноте пыхтел Гришка, вот уже с тяжёлым стуком упала щеколда и заскрипели заржавевшие петли дверей.
— Он правду сказывает, — прошипел из своего узилища злодейский колдун. — Колокольню на торговой площади в один день ставили с моим заговором, и пока так колокольня стоит, мне не выйтить.
— К-колокольня? — заикаясь, переспросил Истома.
— Она самая. Симеона Меркушина колокольня. Вижу я, как назовут его в будущем святым и покровителем здешних мест, но покуда я здесь, этого никогда не случится. Хе-хе.
— Да что с тобой болтать, пакость нечистая, — сплюнул в сердцах подьячий.
— Хе-хе-хе. Куда уж мне, гнидушка, до тебя. Я ить дядюшку свово не топил, Щуку Иваныча веслом не глаживал, на Акульку слюни не распускал. И языками свинячьими товарищей не обманывал.
Истома аж зубами застучал от страха.
— Не погуби, — шёпотом взмолился он.
— Не погублю, — точно таким же шёпотом откликнулся Рожа. — Тока свинячи языки мне отдай. Проку вам от них никакого, зато при проверке ложь ваша мигом всплывёт. А тебе нонче о другом надо думать, смекаешь? Как Глузда умертвить. А ну как Гришка откажется, а у меня зелье есть подходяще. Окропишь им углы избы, где лекарь живёт, и к утру там живых боле не будет.
Истома, как услышал, сразу же в суму залез и на карачках быстрей к решётке.
— Держи, батюшка, — протянул он маленький узелок. — Только дай своё зелье, сделай такую милость.