На следующий день на дороге стали появляться каменные бабы. Валера хоть и читал про такие, и картинки видел, но всё же эти несколько отличались. Они стояли строго через каждую версту, и каждое изваяние было украшено богатой резьбой, при этом неизвестные скульпторы древности особенное внимание уделили их ртам. Рты у баб были утыканы множеством кривых и острых зубов, торчащих в разные стороны. Возле одной повозка остановилась, и Рожа прогулялся до идола. Выглянув из повозки, Валера и Денис с любопытством смотрели, как он ощупывает рот каменной бабы.
— Что случилось? — окликнул его Валера.
— Вчера они тут прошли, — нюхая свои пальцы, ответил Рожа. — Кровь почти свежая. Девице и тринадцати годков не исполнилось.
— А что, у них рты кровью измазаны? — насторожился Денис.
— Обычное дело, — пожимая плечами, ответил Рожа. — Мы идём по пути Мораны. Скоморохи шли раньше нас и за нас же принесли ей жертву, значит, платить не будем. Так и пойдём.
Он вернулся на своё место, и они поехали.
— Причём тут скоморохи? — допытывался до него любопытный Валера.
— А ты разве не знаешь?
— Знаю. Людей веселят, медведей на цепи водят, представления устраивают.
— Ни хера ты, выходит, не знаешь, — хмыкнул старик. — Кто на Руси первые гнилокровцы? Офени да скоморохи — вот кто. Ходят всегда ватагами и только по тайным тропам. Встретить на пути скоморохов — к большой беде. Ограбят, убьют и съедят, ну а тому, кого в рабство продадут, считай, повезло. Есть, конечно, среди них и обычные, но вот эти — они чистые бесы. Медведи, говоришь, на цепи? Есть у них медведи. Оборотни-медведи. Есть и живоглоты, которые детей целиком проглатывают, есть колдуны да всякие вероломцы, а пуще них — певуны да музыканты. Эти музыкой такой морок наведут, не успеешь опомниться, как сам себе глотку перережешь. А может, и о камень башку расшибёшь, уж как им захочется. А ведут их завсегда Огненные змии. Этих мы убиваем в первую голову, ибо очаровывают баб табунами, а опосля уводят в полон или вот так...
Он мотнул головой в сторону оставшейся позади каменной бабы.
— Снасильничают всей ватагой, брюхо вспорют, а кровушкой богине своей лико утрут, дабы душа полонянки досталась Маре.
— Ничего себе, — пробормотал Денис.
— Эту ватагу я знаю, — продолжал говорить старик. — Сам бы на них пошёл с удовольствием. Они знатные душегубцы, и награда за них от самого царя — два пуда серебром в чеканной монете. Давно по этой дороге промышляют, село ли, хутор, деревня — налетят как туча саранчи и всех под корень. Даже последние вурдалаки себе такого не позволяют, а этим всё трын-трава. М-да. Ведёт их змий — «Чёрная немочь». Нынче он у Мораны за первейшего жреца считается. Силён, грозен, а от его сладких речей бабы с ног так и валятся. Посмотрит, подмигнёт, сердце стукнуло — вот уже и нету девицы, умыкнули. Сманило за собой скоморошье племя, да только они не племя, а самое что ни на есть бесовское сборище.