В моём мире после развода я ехала в старой маршрутке с двумя сумками у ног. За окном были серые дома, мокрый асфальт и реклама доставки пиццы. Я тогда тоже смотрела в стекло и думала: как странно, мир не рухнул. Люди идут, машины едут, кто-то покупает хлеб. А внутри тебя уже нет прежней жизни.

Теперь за окном были горы и драконьи земли.

Но чувство было тем же.

Меня выгнали.

Только теперь — в сказку, которая слишком сильно пахла смертью.

К вечеру карета начала подниматься в горы. Дорога стала хуже. Колёса проваливались в ямы, лошади фыркали, кучер всё чаще крестился странным жестом — двумя пальцами касался лба, губ и груди. Сопровождающие стражники, которых Леван всё-таки навязал мне, переговаривались тише.

Я откинула занавеску.

Впереди, за серым туманом, на уступе горы стояла крепость.

Шавцихе.

Чёрные башни поднимались из скалы, как обгоревшие кости. Стены были высокими, неровными, будто их строили не люди, а сама гора вытолкнула из себя камень и приказала ему стать домом. Над воротами висел старый герб Орбелиани — не дракон, а раскрытая женская ладонь, над которой горела звезда.

И от этой звезды у меня внезапно защипало глаза.

Не мои воспоминания.

Тамара когда-то стояла здесь ребёнком. Маленькая девочка с косой, в светлом платье, рядом женщина с тёплыми руками. Смех. Запах свежего хлеба. Солнечные пятна на камнях.

Потом воспоминание изменилось.

Та же крепость. Только ворота заколочены. Чёрные ленты на башнях. Женщина с тёплыми руками лежит на белой ткани. Кто-то шепчет: «Источник высох. Род наказан».

Я вздрогнула.

— Княгиня? — спросил управляющий напротив.

Я только сейчас вспомнила, что он ехал со мной.

— Что с источником? — спросила я.

Он побледнел.

— С каким источником?

— С тем, который высох.

Управляющий отвёл глаза.

— В Шавцихе много старых сказок.

— Я спросила не о сказках.

Он поджал губы.

— Источник Орбелиани молчит больше двадцати лет. После смерти вашей матери, княгиня.

Моей матери.

Тамариной.

Я отвернулась к окну, чтобы он не увидел моего лица.

Значит, Тамара потеряла мать. Потеряла дом. Потом мужа. Потом, возможно, саму себя.

Сколько раз можно оставаться без всего и всё ещё продолжать дышать?

Карета остановилась у ворот.

Никто не вышел навстречу.

Только ветер.

Он выл в щелях башен, будто крепость дышала сквозь сломанные зубы. Стражники переглянулись. Один из них спрыгнул с коня, подошёл к воротам и ударил кулаком по чёрному дереву.

— Открывайте именем князя Арагвели!

Ничего.

Он ударил снова.

— Открывайте!

Ворота скрипнули сами.

Медленно. Тяжело. Без человеческой руки.

Стражник отшатнулся.