Улыбка исчезла.
Тариэл резко схватил меня за запястье.
Не больно. Но так внезапно, что я ахнула.
— Эй!
Его пальцы были горячими. Очень. Будто в человеческом теле всё ещё жил драконий огонь.
Он смотрел на знак — чёрное крыло над тонкой линией детской ладони.
И лицо у него менялось.
Насмешка ушла. Злость тоже.
Осталось что-то тяжёлое. Недоверчивое. Почти испуганное.
— Откуда, — медленно спросил он, — у тебя знак Матери гнезда?
Я попыталась выдернуть руку.
Он не отпустил.
— Откуда, Тамара?
Я подняла подбородок, хотя сердце колотилось так, будто хотело разбить рёбра.
— Сначала отпустите мою руку, дракон.
Он посмотрел мне в глаза.
Между нами повисла тишина — горячая, опасная, полная дыма и крови.
Потом Тариэл медленно разжал пальцы.
Я прижала руку к груди.
— А теперь, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — объясните мне, почему все в этом проклятом мире знают о моей жизни больше, чем я сама.
Глава 7 Метка Матери гнезда
— Объясните мне, почему все в этом проклятом мире знают о моей жизни больше, чем я сама.
Я сказала это ровнее, чем чувствовала.
На самом деле у меня дрожали колени.
Двор Шавцихе был разворочен, как после землетрясения. Каменные плиты вздыбились, ворота висели на одной петле, на стенах ещё дымились следы чужой магии. Люди в масках лежали без сознания там, куда их бросил чёрный дракон. Один стонал у колодца, прижимая руку к расплавленной маске. Другой не шевелился вовсе.
И среди всего этого стоял Тариэл Месхи.
Человек, который несколько минут назад был огромным чёрным драконом.
Я знала, что должна бояться его. Любой здравый человек боялся бы. Но после Совета, развода, письма мёртвой Тамары, крови на воротах и нападения на детей мой внутренний здравый человек, кажется, сидел где-то в углу и тихо смеялся.
Тариэл смотрел на меня так, будто решал: я опасность, загадка или особенно раздражающая ошибка.
— Тебе правда никто не сказал? — спросил он наконец.
— Мне сегодня успели сказать, что я бесплодна, неполноценна, лишняя, не выживу в Шавцихе и не имею права спорить с Советом. Про эту метку как-то забыли.
Марта за моей спиной тихо кашлянула. Не то чтобы смех, но близко.
Уголок губ Тариэла дрогнул.
— Ты всегда была колючей?
— Нет, — ответила за меня Мариам.
Все повернулись к девочке.
Она стояла в дверях кухни, босая, в старом платьице, прижимая к груди куклу. Темур держался рядом, напряжённый, как натянутая струна. Лука выглядывал из-за его ноги, маленький, тёмный, с дрожащими крыльями.
— Раньше она плакала внутри, — сказала Мариам. — Теперь злится наружу.
Тариэл медленно перевёл взгляд с девочки на меня.