Прощение — слишком дорогое слово, чтобы раздавать его в зале, полном украденных детей.
— Говорите правду, лекарь.
Он кивнул.
Сурен побелел.
Гиорги перестал улыбаться.
Иосеб вышел к источнику.
— Я, Иосеб Мгеладзе, бывший лекарь Совета, подтверждаю: заключение о бесплодии княгини Тамары Орбелиани было ложным. Она была беременна от князя Левана Арагвели. Ребёнок родился живым и был изъят по приказу…
Он замолчал.
В зале стояла такая тишина, что слышно было, как младенец Кетеван тихо, едва заметно дышит.
— По чьему приказу? — спросил Леван.
Иосеб поднял глаза.
Посмотрел не на Сурена.
На Гиорги.
— По приказу главы старшей ветви рода Арагвели, князя…
Он не договорил.
Что-то свистнуло в воздухе.
Тонко.
Почти нежно.
Иосеб вздрогнул.
На его губах появилась кровь.
Я не сразу поняла.
Потом увидела серебряную иглу, торчащую у него из горла.
— Нет!
Лекарь упал на камень у источника.
Зал взорвался криками.
Тариэл рывком закрыл меня собой.
Леван бросился к Иосебу, но было поздно. Кровь расползалась по белому камню, смешивалась с водой Шавцихе и огнём Арагвели.
Иосеб смотрел на меня.
Глаза широко открыты.
Губы шевелились.
Я упала рядом, схватила его за руку.
— Кто? Скажите!
Он пытался.
Не мог.
Из горла шла кровь.
Мариам вдруг закричала:
— За колонной!
Темуров огонь ударил туда первым.
Тень метнулась.
Леван поднялся.
Медленно.
Очень медленно.
И в его лице не осталось ничего человечески мягкого.
Только дракон.
— Закрыть двери, — сказал он.
Голос прокатился по залу, как гром.
Гиорги стоял среди Совета неподвижно.
Но на его губах всё ещё была тонкая улыбка.
А у дальней колонны кто-то в серой маске вытащил второй клинок.
Глава 25 Предатель в крови
— Закрыть двери, — сказал Леван.
И зал признания подчинился.
Не ему одному.
Источнику.
Шавцихе.
Детям.
Моей метке, которая горела на запястье так ярко, будто под кожей проснулась вторая кровь.
Двери ударили в камень одна за другой. Тяжёлые створки сомкнулись с таким грохотом, что кто-то из Совета вскрикнул. Белое пламя источника Арагвели взметнулось под купол, серебряные трещины в небе за окнами дрогнули, и весь зал на мгновение стал похож на огромную клетку.
Только теперь в клетке оказались не дети.
А те, кто привык держать ключи.
У дальней колонны человек в серой маске вытащил второй клинок.
Тонкий. Серебряный. С зелёным отблеском у лезвия.
Я уже видела такой свет.
Яд мёртвого корня.
Мир сузился до этого клинка.
До руки убийцы.
До тела Иосеба Мгеладзе на белом камне, где кровь смешивалась с водой Шавцихе и огнём Арагвели.
До Тариэла, который рванулся вперёд раньше, чем я успела вдохнуть.
— Вниз! — крикнул он.