Я зажмурилась.
— Нет. Не сейчас.
Тьма ответила шёпотом.
«Сейчас».
Последняя ступень исчезла под ногой, и я вышла в подземный зал.
Он был огромным.
Невозможным.
Под всей крепостью лежала пещера, стены которой были из чёрного камня с серебряными прожилками. В центре находился источник — круглая чаша, вырубленная прямо в скале. Воды в ней было совсем немного, тонкий слой, как зеркало после дождя.
Но в этом зеркале отражалась не я.
Тамара.
Прежняя.
Бледная, измученная, с глазами, полными такой боли, что я едва не отступила.
Она смотрела на меня снизу, из воды, будто из другого мира.
Я прижала к груди куклу Мариам.
— Тамара?
Вода дрогнула.
И голос прозвучал не в ушах.
Внутри.
Тихий. Усталый. Женский.
«Ты заняла моё тело».
Я не могла вдохнуть.
— Я не хотела.
«Знаю».
— Прости.
Отражение Тамары подняло руку и коснулось поверхности воды изнутри. По чаше пошли круги.
«Просить прощения легко, чужая душа».
Я закрыла глаза.
Слёзы всё-таки потекли по лицу.
— Что ты хочешь от меня?
Тишина стала тяжелее камня.
Потом голос прежней Тамары прошептал:
«Не обещания. Не жалость. Не красивую храбрость».
Я открыла глаза.
Отражение приблизилось, будто вода стала глубже.
«Сможешь ли ты вынести мою боль?»
Глава 13 Память Тамары
«Сможешь ли ты вынести мою боль?»
Голос прежней Тамары прозвучал внутри меня так тихо, что я сперва решила: это мысль. Моя собственная. Родившаяся от страха, тьмы и отражения женщины, чьё лицо теперь было моим.
Но вода в источнике дрогнула.
И отражение подняло глаза.
Не мои.
Её.
Более мягкие. Более усталые. С той глубокой, выученной покорностью, которая появляется не сразу. Её растят годами: замечаниями, молчанием, холодной постелью, закрытыми дверями, чужими взглядами за ужином. Сначала женщина спорит. Потом объясняет. Потом просит. Потом учится улыбаться, когда внутри уже нечем дышать.
— Я не знаю, — прошептала я.
Зал источника ответил эхом.
Не знаю.
Не знаю.
Не знаю.
Отражение Тамары коснулось водной глади изнутри. Круги разошлись по чаше, и каменные стены пещеры вдруг стали прозрачными. Или это я перестала видеть камень.
— Тамара?..
«Не отворачивайся».
Вода поднялась.
Не волной — памятью.
Она хлынула мне в лицо без холода и без влаги, но я захлебнулась. Мир исчез. Подземный зал, кукла Мариам в моих пальцах, белая лента на запястье, Тариэл наверху, Леван у расколотого фонтана — всё сорвалось, как ткань с раны.
И я оказалась в чужом прошлом.
Тамара Орбелиани впервые увидела Левана Арагвели в день помолвки.
Ей было девятнадцать.
Она стояла у окна в белом платье, которое казалось слишком тяжёлым для её тонких плеч. За окном цветущие сады дворца Арагвели сияли под солнцем, и весь мир пах виноградной лозой, мёдом и горячим камнем. Тамара сжимала пальцами край занавески и пыталась дышать ровно.