И младенец-сосуд вместе с ней.
— Где она? — выдохнула я.
Мариам побледнела.
— Внизу.
— Где внизу?
Девочка посмотрела под ноги.
— Под столицей.
Источник Арагвели вдруг ударил вниз, а не вверх. Белое пламя провалилось в чашу, словно его втянула невидимая пасть. Каменный пол в центре зала треснул.
Гиорги резко засмеялся.
Леван ударил его о колонну.
— Что она сделала?
Гиорги, окровавленный, всё ещё улыбался.
— То, что должна была. Если ты отказался признать наследника у источника рода, она отнесёт его туда, где признание не спрашивает твоего согласия.
Тариэл выругался.
— Первый источник.
Леван побледнел.
— Он под столицей?
— Под всеми вашими тронами, — сказал Гиорги. — Под всеми вашими законами. Под всем, что вы называли властью.
Метка на моей руке вспыхнула такой болью, что я вскрикнула.
Лука упал на колени.
— Там… холодно… — прошептал он.
Младенец-сосуд где-то под землёй не плакал.
Но я слышала его.
Не голос.
Пустоту.
Кетеван бежала к древнему источнику, держа на руках ребёнка, внутри которого была часть души Луки, часть украденной крови Тамары и, возможно, осколки сотен детей из Утонувшего монастыря.
Леван бросился к трещине в полу.
Тариэл уже был рядом.
— Не лезь вслепую.
— Она убьёт его.
— Или источник убьёт всех нас, если войдём неправильно.
Я шагнула между ними.
— Тогда войдём правильно.
Оба повернулись ко мне.
Я подняла руку.
Метка Матери гнезда горела.
Вторая метка — украденного наследника — раскрывалась серебряными линиями всё шире, будто под кожей распускалось гнездо из боли, крови и имён.
За моей спиной дети встали вместе.
Темур.
Мариам.
Лука.
Дух Тамары коснулся моего плеча.
Шавцихе глухо ответила издалека.
И под нашими ногами древний источник драконьей земли впервые за сотни лет произнёс одно слово.
Не голосом.
Толчком.
Зовом.
«Мать».
Пол раскололся окончательно.
Вниз открылась лестница, которой не было ни на одной карте.
Каменные ступени уходили под столицу, в темноту, где уже исчезала Кетеван с младенцем на руках.
Глава 27 Сердце драконьей земли
Лестница под столицу дышала холодом.
Она уходила вниз из расколотого пола зала признания — туда, где не было ни света, ни законов Совета, ни привычных родовых печатей. Каменные ступени были узкими, влажными, старыми настолько, что рядом с ними дворец Арагвели казался новой игрушкой ребёнка.
Внизу шевелилась тьма.
Не пустая.
Живая.
Я стояла у края пролома, чувствуя, как метка Матери гнезда жжёт запястье. Вторая метка — украденного наследника — пульсировала тонкими серебряными линиями, будто под кожей кто-то пытался расплести узел.
Лука держал меня за руку.
Его пальцы были ледяными.