Кетеван издала тихий, сломанный звук.

Лука задрожал.

Я почувствовала, как его маленькая рука нашла мою. Холодная. Тонкая.

Я сжала её.

Леван продолжил:

— Я признаю, что развод с Тамарой Орбелиани был основан на ложных заключениях, подделанных печатях и моём собственном малодушии.

Вот теперь зал замолчал.

Не потому что ему поверили.

Потому что князья редко называют себя малодушными вслух.

Леван повернулся ко мне.

И на этот раз в его взгляде не было требования. Не было «вернись». Не было «пойми». Только правда, наконец оставшаяся без щита.

— Тамара была оклеветана, — сказал он. — Я не защитил её. Не услышал. Не поверил. И этим помог тем, кто убивал её медленно.

Слова ударили не меня одну.

За моей спиной дух прежней Тамары стал ярче.

Её прозрачная ладонь лежала на моём плече. Я не видела её лица, но чувствовала: она слушает.

Леван опустился на одно колено.

Перед источником.

Перед залом.

Перед детьми.

Перед мёртвой женой и женщиной, которая теперь жила в её теле.

— Я отказываюсь от любого решения Совета, построенного на этой лжи.

Гиорги побелел.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

Леван поднял голову.

— Понимаю. Впервые.

Источник Арагвели взревел.

Пламя взметнулось вверх, и вокруг Левана вспыхнула родовая печать: серебряно-чёрный дракон, обвитый ветвями старшей линии. Печать дрогнула, словно живая, потом треснула.

Леван согнулся.

Я шагнула вперёд, но Тариэл удержал меня за локоть.

— Не надо.

— Ему больно.

— Это его цена.

Леван упёрся рукой в камень.

Печать на его груди вспыхнула под одеждой. Я видела, как родовая сила пытается удержать его, как невидимые когти впиваются в сердце: назад, подчинись, выбери нас, выбери кровь, выбери власть.

Гиорги смотрел жадно.

Не как дядя.

Как человек, ожидающий, что инструмент всё-таки сработает.

— Встань, — приказал он. — Признай ребёнка Кетеван. Отдай женщину Совету. И источник простит тебя.

Леван поднялся.

Медленно.

С трудом.

Но поднялся.

— Мне больше не нужно его прощение за правду.

Печать на его груди раскололась.

Зал наполнился криком дракона.

Не внешним.

Внутренним.

Серебряно-чёрное пламя сорвалось с тела Левана и ударило в чашу источника. Тот принял силу — и тут же отступил от него. Я почувствовала это всем телом: невидимая нить между князем и родовым источником оборвалась.

Леван пошатнулся.

Тариэл успел сделать шаг, но остановился.

А Леван удержался сам.

На ногах.

Без источника.

Без трона, который держали ложью.

Гиорги смотрел на него с ненавистью.

— Ты уничтожил себя.

Леван выпрямился.

Бледный, ослабленный, но странно спокойный.

— Нет. Ты просто больше не можешь мной пользоваться.