«Ты подпишешь развод».

И теперь весь этот путь привёл его сюда.

К мёртвому лекарю.

К украденному ребёнку.

К младенцу-сосуду.

К детям, которых называли дефектными.

Ко мне.

Нет.

К Тамаре.

К Арине.

К нам обеим.

Гиорги поднял подбородок.

— Если ты сейчас поддержишь её, источник отвернётся от тебя. Совет признает тебя недостойным главы рода. Старшие ветви потребуют отречения. Всё, что я строил для тебя, рухнет.

Леван молчал.

Кетеван лежала у чаши источника, бледная, с новорождённым на груди. Она смотрела то на Гиорги, то на Левана. В её золотых глазах была уже не победа. Страх. Дикий, загнанный, почти детский.

Она тоже ждала его выбора.

Наверное, всю жизнь её учили: мужчина у власти всегда выберет власть.

И чаще всего так и бывает.

Сурен, дрожащий, но всё ещё цепляющийся за остатки своего величия, поднялся с пола.

— Князь Арагвели, — произнёс он, — Совет готов учесть ваше потрясение. Передайте женщину и детей под нашу опеку, завершите признание наследника, и родовая линия будет сохранена.

Тариэл тихо рассмеялся.

— Великодушно. Сначала украсть ребёнка, потом предложить сохранить линию.

Сурен резко повернулся к нему.

— Изгнанник не имеет права голоса.

— Зато имею привычку выживать после ваших приговоров.

Темур фыркнул за моей спиной, но тут же снова напрягся. Его синий огонь всё ещё держал круг вокруг детей.

Мариам стояла рядом, бледная, с духами за плечами.

Лука смотрел на младенца.

Смотрел так, будто внутри него продолжало болеть то, что украли.

Я хотела подойти к Левану.

Не поддержать. Не утешить. Просто сказать: выбор не исправит прошлое. Но он может остановить будущую ложь.

Но я не двинулась.

Это должен был быть его шаг.

Не мой.

Слишком долго женщины в этой истории тащили на себе мужскую совесть.

Леван медленно опустил меч.

Гиорги едва заметно улыбнулся.

Он решил, что победил.

— Вот так, мальчик, — мягко сказал он. — Иногда род требует крови. Но потом ты поймёшь…

Леван поднял глаза.

— Я уже понял.

Улыбка Гиорги замерла.

— Что?

Леван повернулся к источнику.

Белое пламя отразилось в его глазах. На миг он снова стал тем самым князем-драконом, перед которым склонялись роды. Но теперь в этой силе не было прежней холодной слепоты.

Была боль.

И решение.

— Я, Леван Арагвели, глава рода южного огня, отказываюсь признать младенца Кетеван Мтиулури наследником до очищения его крови, души и источника.

Зал взорвался голосами.

— Нельзя!

— Он безумен!

— Источник рухнет!

— Это предательство рода!

Гиорги шагнул к нему.

— Остановись.

Леван даже не посмотрел.

— Я признаю Луку Орбелиани-Арагвели ребёнком украденной крови моего рода и ребёнком Тамары Орбелиани, которого у неё отняли преступлением.