Темур стоял у стены белый как мел.
Мариам крепко зажала Луке уши, хотя он всё равно всё понял. Маленький драконёнок смотрел на меня огромными глазами, в которых уже жил старый ужас: за мной пришли.
Я сжала свиток так, что серебряные края впились в кожу.
Три дня.
Всего три дня.
Тариэл тихо сказал:
— Теперь они придут официально.
Я посмотрела на детей.
Потом на сухой фонтан. На чёрные стены Шавцихе. На свою перевязанную ладонь. На метку, которая снова начала гореть под рукавом.
— Значит, — сказала я, — за три дня мы сделаем так, чтобы им было страшно войти.
Глава 8 Уроки от проклятого дракона
— Я остаюсь.
Тариэл сказал это так, будто объявил не решение, а приговор.
Мы стояли в главном зале Шавцихе. За узкими окнами серел рассвет, похожий на грязную воду. После ночного нападения крепость казалась старше на сотню лет: в углах пахло дымом, на каменных плитах ещё темнели пятна крови, а сухой фонтан в центре зала едва слышно гудел, будто дом ворчал во сне.
Я подняла на Тариэла глаза.
— Как неожиданно. Я думала, вы сейчас красиво расправите крылья, скажете что-нибудь обидное и исчезнете в горах.
— Обидное могу сказать и стоя здесь.
— Не сомневаюсь.
Он скользнул взглядом по залу, по заколоченным после боя ставням, по детям, которые сидели у очага. Темур делал вид, что чистит нож, хотя нож был кухонный и тупой. Мариам молча расчесывала пальцами спутанные волосы Луки. Маленький драконёнок дремал у неё на коленях, подёргивая крылом во сне.
— У тебя три дня, — сказал Тариэл. — Совет придёт не просить. Заберут детей, тебя объявят опасной, Шавцихе запечатают. Если повезёт, тебя оставят живой.
— Какая щедрая судьба.
— Если не повезёт, сделают из тебя пример.
Я усмехнулась.
— Вы всегда так вдохновляете перед завтраком?
— Я не нянька.
— Это я уже поняла. Няньки обычно реже плавят людей во дворе.
Темур кашлянул, скрывая смешок. Тариэл даже не повернулся, но мальчик тут же замолчал.
— Я остаюсь не ради тебя, княгиня.
Почему-то это кольнуло сильнее, чем должно было.
Глупо.
Совершенно глупо.
Я знала его меньше суток. Он был грубым, опасным, подозрительным и, вероятно, мог одним движением сломать мне шею. И всё же часть меня, уставшая от того, что мужчины всегда выбирают не меня, вдруг среагировала на это «не ради тебя».
Я заставила себя улыбнуться.
— Ради детей. Да, вы уже говорили. Можете не повторять, чтобы я случайно не решила, будто вы человек с сердцем.
В янтарных глазах мелькнул огонь.
— Сердце у меня есть. Просто я не раздаю его женщинам, которые вчера ещё носили брачный знак Арагвели.
Тишина ударила резко.