В какой-то момент я не выдержала.

После очередного падения осталась сидеть на камнях. Ладони горели, колено саднило, волосы выбились из косы и прилипли к мокрому лбу.

— Довольно.

Тариэл стоял надо мной.

— Совет не скажет «довольно».

— Я не солдат.

— Вот именно.

— Я вчера не знала, что драконы вообще существуют!

Он замолчал.

Я сама удивилась, что сказала это вслух.

Слишком близко к правде.

Между нами повисла тишина. Ветер трепал край его тёмного плаща. Он смотрел на меня пристально, слишком пристально.

— Что ты сейчас сказала?

Я медленно поднялась. Нога дрожала.

— Что вы ведёте себя так, будто я всю жизнь готовилась воевать с Советом. А я… я просто пытаюсь не развалиться.

Последние слова сорвались.

Не надо было.

Но они уже прозвучали.

Я отвернулась, ненавидя влагу в глазах. Ненавидя усталость. Ненавидя то, что мне снова приходится доказывать право дышать. Там, в прошлой жизни, я доказывала, что не стала хуже только потому, что муж выбрал другую. Здесь — что не отдам детей, хотя не умею даже держать посох.

— Я не понимаю вашу магию, — сказала я глухо. — Не понимаю законы. Не понимаю, почему дом разговаривает со мной. Почему дети смотрят так, будто я должна знать, как их спасти. Почему мёртвая женщина оставила мне своё тело и свою войну. Я не просила этого.

Тариэл молчал.

Я ждала насмешки.

«Княгини любят жаловаться».

«Слёзы не помогут».

Что угодно.

Но он сказал иначе:

— Никто не просит войну.

Я обернулась.

Его лицо было всё таким же жёстким, но голос изменился. Стал ниже. Тише.

— Она просто приходит. Обычно ночью. Обычно за теми, кто не готов.

Что-то в этих словах было слишком личным.

— К вам тоже пришла?

Он отвёл взгляд.

— Бери посох.

— Тариэл…

— Бери посох, Тамара.

Имя прозвучало не как насмешка. Не как напоминание о чужом теле. Почти осторожно.

Я подняла посох.

Он подошёл ближе. Слишком близко. Встал за моей спиной. Его рука легла поверх моей, поправляя хватку.

Я замерла.

Не потому что испугалась.

Потому что тело отозвалось мгновенно. Горячая ладонь на моих пальцах. Тёплое дыхание у виска. Запах дыма, кожи и горного ветра. После холодной власти Левана эта близость была другой — не клетка, а опасность, в которую почему-то хотелось сделать шаг.

— Не зажимай плечи, — сказал Тариэл. — Страх поднимает их вверх. Так ты теряешь скорость.

— Я не боюсь.

— Лжёшь.

Его голос коснулся уха.

Я резко вдохнула.

— Вы всем ученицам так близко объясняете?

— Только тем, кто собирается умереть из-за неправильного хвата.

Я толкнула его локтем назад.

Он отступил, но в глазах мелькнула улыбка.

— Уже лучше.

— Вы специально меня злите.