— Это не милость.
— А что?
Он не ответил сразу.
Я посмотрела прямо на него.
— Вы хотите исправить прошлое. Понимаю. Но нельзя исправить то, что вы не защитили Тамару, заперев меня под своей защитой сейчас.
— Я не собираюсь тебя запирать.
— А если я откажусь от ваших решений в столице? Если Совет потребует Луку? Если Кетеван заплачет при всех, положив руку на живот? Вы снова будете выбирать между мной и родом.
Леван побледнел.
— На этот раз я выберу правильно.
— На этот раз я не хочу стоять и ждать, выберет ли меня мужчина правильно.
Он отступил на полшага.
Слова попали.
Не как удар — как приговор.
Я устало провела ладонью по лицу.
— Шавцихе — не безопасна. Я знаю. Но это наш дом. Здесь я хозяйка не потому, что бывший муж разрешил. Здесь дети не гости вашего рода. Здесь даже Тариэл…
Я замолчала.
Слишком поздно.
Леван посмотрел на меня внимательнее.
— Даже Тариэл?
Я резко подняла глаза.
— Он ранен. Не вплетайте его в разговор.
— Я и не вплетаю.
Но в его голосе не было злобы.
Только боль. Поздняя, взрослая, почти тихая.
— Ты смотришь на него иначе, — сказал Леван.
Я сжала пальцы.
— Вы потеряли право говорить о том, как я на кого смотрю.
— Знаю.
Он сказал это без защиты.
И почему-то от этого стало труднее злиться.
— Я не прошу тебя вернуться ко мне, — произнёс он. — Не сейчас. Может быть, уже никогда. Я прошу позволить мне защитить вас, пока я ещё могу быть полезен.
Я долго молчала.
Потом сказала:
— Будьте полезны здесь.
Он поднял глаза.
— Что?
— Хотите защитить Луку? Укрепите Шавцихе. Хотите исправить хоть что-то? Найдите, кто поставил печать на клинок. Кто забрал Нино. Кто помог Кетеван войти в дом той ночью. Но не просите меня вернуться в клетку только потому, что вы теперь называете её убежищем.
Леван медленно кивнул.
— Хорошо.
Я не ожидала.
— Хорошо?
— Я останусь снаружи крепости со своими людьми. Не войду без твоего разрешения. Не буду отдавать приказов в твоём доме. Но если придут снова…
— Тогда будем драться.
— Да.
За моей спиной раздался хриплый голос:
— Трогательно.
Я обернулась.
Тариэл лежал с открытыми глазами.
Бледный до серости, с тёмными кругами под глазами, но живой. И смотрел на нас так холодно, что у меня внутри всё оборвалось.
Он явно слышал не весь разговор.
Только конец.
Леван у окна.
Я рядом.
Слова «вернуться», «защитить», «хорошо».
Тариэл медленно попытался приподняться, поморщился от боли, но всё равно усмехнулся.
Не своей обычной усмешкой.
Злой.
Раненой.
— Так ты всё-таки возвращаешься к нему, княгиня?
Глава 18 Не путай защиту с клеткой
— Так ты всё-таки возвращаешься к нему, княгиня?
Тариэл сказал это хрипло, с трудом, но каждое слово попало точно.