— Это на него похоже, — пробормотала я.

Голос дрожал.

Мариам подошла и положила куклу рядом с Тариэлом.

— Она не боится темноты, — сказала девочка. — Пусть пока будет с ним.

Темур отвернулся, но я видела, как он вытер лицо грязным рукавом.

Лука, шатаясь, подошёл ко мне и обнял за шею тонкими ручками.

Я прижала его к себе.

И впервые за ночь позволила себе закрыть глаза.

До рассвета мы перенесли Тариэла в комнату рядом с залом источника.

Марта сказала, что так яд не вернётся к сердцу. Шавцихе подтвердила — тихим тёплым гулом в полу. Дом был измучен пожаром и битвой, но держался. Как и все мы.

Тариэл метался в бреду.

Иногда звал Нану.

Иногда ругался с невидимым Советом.

Один раз схватил меня за запястье и хрипло сказал:

— Не веди её на площадь.

Я долго сидела рядом и не могла отнять руку.

— Не поведу, — отвечала я, хотя он не слышал. — Никого не поведу.

На рассвете пришёл Леван.

Тихо постучал, хотя раньше, наверное, просто вошёл бы.

Я сидела у постели Тариэла, спина ныла, голова гудела, платье было испорчено окончательно. Лука спал в кресле, свернувшись под пледом. Мариам и Темур уснули у стены, прижавшись плечами. Марта ушла за новой порцией трав.

— Можно? — спросил Леван.

Я кивнула.

Он вошёл и остановился у окна. Свет делал его лицо старше. Не возрастом — пониманием.

— Мои люди нашли ещё троих нападавших в виноградниках. Двое мертвы. Один говорил.

— Кто послал?

— Печать Мтиулури.

Я не удивилась.

Удивление закончилось где-то между золотыми глазами Кетеван и клинком в боку Тариэла.

— Значит, она знает о Луке.

— Да.

Леван посмотрел на спящего мальчика.

— И пока он здесь, она не остановится.

Я медленно подняла голову.

— Пока он жив, вы хотели сказать?

Леван закрыл глаза.

— Да.

Тишина легла между нами.

В ней слышалось дыхание Тариэла.

Хриплое, но живое.

— Я могу забрать вас в столицу, — сказал Леван.

Я усмехнулась.

— Нас?

— Тебя. Детей. Марту. Даже Месхи, если он согласится не убивать моих стражников по дороге.

— Щедро.

— Там крепче стены. Больше людей. Лекари. Архивы. Я смогу защитить Луку официально как ребёнка рода Арагвели.

— А меня?

Он посмотрел на меня.

— Тебя тоже.

Вот оно.

Старое слово в новой одежде.

Защита.

Когда-то я бы ухватилась. После нападения, пожара, крови, яда — разве не разумно? Уехать туда, где стены крепче. Где Леван, наконец прозревший, готов поставить свой род между нами и Кетеван.

Но я уже знала цену стенам, построенным чужой властью.

— Нет.

Леван будто ожидал, но всё равно вздрогнул.

— Тамара…

— Шавцихе признала меня. Дети начали верить дому. Лука только получил тело. Темур только начал не ненавидеть себя. Мариам впервые спит без страха, что за ней придут из стены. И вы предлагаете мне забрать их во дворец, где каждый коридор будет напоминать: мы зависим от милости Арагвели?