— Не сутулься, — сказала женщина за её спиной.

Мать Левана. Княгиня Нино Арагвели.

Высокая, сухая, с серебряными нитями в чёрных волосах и взглядом, от которого даже слуги двигались тише.

— Мужчины драконьих родов не любят женщин, похожих на просьбу.

Тамара выпрямилась.

Слишком быстро.

Княгиня Нино заметила и слегка поморщилась.

— И не так отчаянно. Ты теперь не сирота у старых стен Шавцихе. Ты будущая жена наследника Арагвели.

Сирота.

Слово вошло под кожу аккуратно, почти привычно.

Тамара не ответила.

Она уже знала: в этом доме лучше молчать. Её учили этому с первого дня. Благодарить, но не слишком часто. Улыбаться, но не широко. Смотреть на Левана с уважением, но не с просьбой. Не напоминать о том, что источник Орбелиани высох. Не говорить о матери. Не спрашивать, почему брак решили без неё.

Когда Леван вошёл, комната стала тише.

Он был молод. Моложе, чем я знала его сейчас. Красивый до боли. Не такой ледяной ещё, но уже отстранённый, уже привыкший держать между собой и миром невидимую стену. На нём был тёмный кафтан с серебряной вышивкой, волосы убраны назад, взгляд спокойный.

Тамара посмотрела на него — и сердце её совершило ту глупую, ужасную ошибку, которую сердца часто совершают раньше разума.

Она подумала: может быть, он будет добр.

Леван подошёл, поклонился.

— Княжна Орбелиани.

— Князь Арагвели.

Её голос дрогнул.

Его — нет.

Он взял её руку. Не сжал. Не задержал. Просто коснулся пальцами так, как касаются печати на договоре.

Но Тамара запомнила это прикосновение на годы.

Как начало.

Как обещание, которого на самом деле никто не давал.

Память сменилась.

Я видела их свадьбу.

Огромный зал Совета. Огонь в чашах. Белые ленты. Леван и Тамара стоят рядом, а старейшина говорит о соединении крови, источников и родов. Все смотрят на Левана — наследника, дракона, будущую силу южных земель.

На Тамару смотрят иначе.

Как на сосуд для будущего наследника.

Как на слабое звено, которое должно оправдать своё существование.

Леван надевает ей брачный браслет. Чёрное пламя обвивает её запястье. Тамара вздрагивает от боли, но не вскрикивает.

Княгиня Нино удовлетворённо кивает.

— Хорошо. Хоть выдержка есть.

В ту ночь Тамара сидит на краю огромной кровати в покоях Арагвели и ждёт мужа.

Он приходит поздно.

Пахнет дымом, дождём и вином.

Она встаёт.

— Леван…

Он устал. Это видно сразу. Слишком много церемоний, клятв, взглядов, чужих ожиданий. Тамара это понимает и, как все женщины, привыкшие оправдывать чужой холод, тут же делает его усталость важнее своей тревоги.

— Я могу попросить принести ужин, если вы не ели.

Он смотрит на неё почти удивлённо.