— Не нужно.

Пауза.

Огромная. Неловкая. Брачная.

— Ты можешь спать, — говорит он. — Я буду в соседней комнате. Сегодня много дел.

И уходит.

Тамара стоит посреди спальни в свадебном платье, которое уже кажется ей не красивым, а смешным. Белым доказательством того, что она ждала не того.

Она не плачет.

Только медленно снимает украшения и складывает их на стол.

Одно за другим.

Как маленькие надежды.

Следующее воспоминание ударило сильнее.

Обеденный зал.

Длинный стол.

Леван у дальнего конца, рядом советники. Тамара сидит справа от него. Между ними — три пустых стула и целая жизнь.

— Уже год, — говорит одна из тёток Арагвели, не понижая голоса. — А наследника нет.

Тамара смотрит в тарелку.

Леван молчит.

— Может, источник Орбелиани высох не случайно, — добавляет другая женщина. — Бывают ветви, которые природа сама обрывает.

Тамара ждёт.

Не защиты даже.

Одного слова.

Леван поднимает бокал.

— Достаточно.

Всего одно слово.

Не «не смейте говорить так о моей жене». Не «Тамара не виновата». Просто достаточно, потому что разговор стал неприличным.

И она благодарна.

Боже, как страшно — быть благодарной за крошку там, где тебе должны были дать хлеб.

Позже она идёт за ним по коридору.

— Леван, можно поговорить?

Он не останавливается.

— Завтра.

— Ты всегда говоришь завтра.

Он всё-таки поворачивается.

Взгляд у него не злой. Усталый. Это хуже.

— Что ты хочешь услышать, Тамара?

Она сжимает пальцы.

— Что ты мне веришь.

— В чём?

Она теряется.

Потому что как объяснить человеку, что просишь не о конкретной защите, а о самом простом: будь на моей стороне, когда меня режут словами?

— Я стараюсь, — говорит она.

Леван закрывает глаза на мгновение.

— Я знаю.

— Но этого мало?

Он молчит.

И этим отвечает.

Память снова сменилась.

Кетеван Мтиулури появилась не сразу как враг.

Сначала — как гостья.

Золотые глаза. Красивые руки. Смех, который заставлял мужчин поворачиваться. Голос, мягкий, как шёлк, если не знать, что под шёлком бывает лезвие.

— Княгиня Тамара, — говорит она на приёме, кланяясь чуть ниже положенного. — Я столько слышала о вашей выдержке.

О вашей выдержке.

Не красоте. Не уме. Не доброте.

О способности молчать, пока больно.

Тамара улыбается.

— Надеюсь, только хорошее.

Кетеван наклоняется ближе.

— О, конечно. В вашем положении многие женщины давно бы сломались.

Сказано тихо. Почти с сочувствием.

Тамара впервые чувствует: перед ней не просто соперница. Хуже. Женщина, которая знает, куда нажать.

Леван в тот вечер танцует с Кетеван.

Это ничего не значит.

Все танцуют на приёмах.

Тамара повторяет это себе, стоя у колонны.

Это ничего не значит.

Пока не видит, как Леван смеётся.