Не вежливо. Не устало.

Настояще.

Так он никогда не смеялся с ней.

В этот момент что-то маленькое внутри Тамары падает и разбивается без звука.

Потом были врачи.

Проверки.

Серебряные иглы. Чаши с водой. Камни, которые не загорались в её ладонях.

— Магическое ядро слабое, — говорит лекарь Совета.

— Но оно есть? — спрашивает Тамара.

Лекарь не смотрит в глаза.

— Повреждённое.

— Это можно исправить?

Пауза.

— Иногда природа милосердна, княгиня. Она сама не даёт слабой крови продолжиться.

Леван стоит у окна.

Молчит.

Тамара смотрит на его спину и впервые ненавидит не Кетеван, не Совет, не лекаря.

Его молчание.

— Леван, — говорит она после ухода лекарей. — Я не пустая.

Он поворачивается.

— Я не говорил этого.

— Но не сказал и обратного.

Он устал. Снова устал. Всегда устал именно тогда, когда ей больно.

— Тамара, мне нужно думать о роде.

— А я не род?

Он долго смотрит на неё.

— Ты моя жена.

Странно, но это не ответ.

Это должность.

Следующее воспоминание было ярче.

Ночь.

Дождь.

Шавцихе.

Тамара, в простом плаще, сама открывает потайные ворота. Марта держит фонарь, ругается шёпотом.

— Княгиня, вы сошли с ума. Если Совет узнает…

— Тем лучше, что не узнает.

В телеге под мокрой тканью лежит мальчик.

Темур.

Маленький, худой, весь в синяках, с руками, перевязанными грязными тряпками. Он приходит в себя и сразу пытается укусить Тамару за запястье.

Марта охает.

А Тамара смеётся.

Тихо. Впервые за долгое время.

— Живой, значит.

— Ненавижу вас, — шипит мальчик.

— Это можно. Только сначала поешь.

Он не верит ей.

Но ест.

Жадно, давясь, пряча хлеб за пазуху.

Позже Тамара сидит рядом, пока он спит, и смотрит на его обожжённые пальцы.

— Они называли его дефектным, — говорит Марта.

Тамара отвечает:

— Значит, теперь он наш.

— Княгиня…

— Не спорь. В этом доме слишком долго никто не был нашим.

Мариам появилась весной.

Дом, где умерли взрослые. Девочка сидит на полу среди теней и разговаривает с матерью, которой уже нет. Маги Совета говорят: «Опасный медиум. Нестабильная. Изолировать».

Тамара забирает её ночью.

Мариам идёт молча.

Только у ворот Шавцихе спрашивает:

— Здесь мёртвые добрые?

Тамара не знает, что ответить.

Марта говорит:

— Здесь мёртвые усталые, девочка. Это почти то же самое.

Мариам впервые улыбается.

Лука пришёл последним.

И память стала красной.

Плащ Тамары. Кровь на подоле. Маленькое тёмное тело, почти без дыхания. Крылышки сломаны. Чешуя содрана на боку. Он даже не плачет — только открывает рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Где ты его взяла? — шепчет Марта.

— У них.

— У кого?

Тамара прижимает драконёнка к груди.

— У Совета.

Марта бледнеет.