— Интересно.

— Не очень, — буркнула я.

— Очень, — возразил он. — Особенно если учесть, что прежняя Тамара Орбелиани ни за что не смогла бы сломать подавляющий камень голой рукой.

Я посмотрела на свою ладонь.

Ожог почернел, кожа саднила, пальцы плохо сгибались. Если бы всё происходило в моём мире, я бы уже сидела в травмпункте, ругалась на очередь и пыталась не расплакаться от боли. Здесь же Марта просто обмотала бы руку травами, дом зашептал бы в стенах, а дракон-изгой сделал бы вид, что удивлён, почему я не умерла эффектнее.

— Подавляющий камень? — спросила я.

Тариэл наклонился, поднял с пола серый осколок и покрутил между пальцами.

— Камень, который глушит волю живого дома. Редкая мерзость. Совет не даёт такие игрушки случайным людям.

— Значит, это были люди Совета?

— Или те, кто хочет, чтобы ты так думала.

— Очень утешительно.

Он бросил осколок на землю и наступил на него каблуком. Камень рассыпался в пыль.

— Утешать я не нанимался.

— А хамить?

— Это бесплатно.

Темур вдруг фыркнул.

Я обернулась. Мальчик тут же сделал вид, что не улыбался.

Странное дело: после нападения, крови и огня этот короткий звук оказался почти чудом. Не радость. Нет. Просто маленькая трещина в страхе.

Тариэл тоже услышал. Его взгляд смягчился на мгновение, когда он посмотрел на детей. Не полностью. У таких мужчин мягкость, наверное, вообще долго не живёт на лице. Но она была. Быстрая. Спрятанная.

— Их надо увести внутрь, — сказал он. — Пока те, кто лежит во дворе, не очнулись.

— А с ними что делать?

— Допросить.

— Вы умеете?

Он посмотрел на меня.

— Я похож на человека, который разговаривает с врагами ласково?

— Вы вообще не очень похожи на человека.

На этот раз он почти улыбнулся.

— Уже лучше, княгиня.

— Не называйте меня так.

— Тамара?

Я замолчала.

Имя легло между нами тяжело. Как чужой плащ на плечи. Я не хотела, чтобы он называл меня Тамарой. И не могла сказать: зовите меня Ариной. Не сейчас. Не при детях. Не при Марте. Не при мужчине, который знал прежнюю хозяйку этого тела и уже смотрел так, будто что-то заподозрил.

Мариам тихо сказала:

— Она пока не знает, как её зовут.

У меня перехватило дыхание.

Девочка говорила просто. Без жестокости. Но попала в самое сердце.

Тариэл больше не улыбался.

— Тогда сначала метка, — сказал он. — Потом имена.

Мы вошли в зал Шавцихе.

Дом после битвы гудел низко, устало. Я почему-то чувствовала это не ушами — кожей. Будто сама крепость была огромным зверем, который прикрыл детей своим телом, получил удары, но всё ещё стоял.

Марта усадила детей у очага. Темур сначала сопротивлялся, потом всё-таки сел, когда Лука, не удержавшись, привалился к его боку. Мариам устроилась рядом и начала гладить куклу по лысой тряпичной голове.