Потом дракон упал.

Не приземлился.

Именно упал — как буря, как кара, как обвалившаяся гора.

Когти ударили в камень. Двор треснул. Одного нападавшего отбросило к воротам. Второй попытался бежать — чёрный хвост сбил его с ног. Третий поднял клинок с рунами, но дракон выдохнул пламя — не синее, как у Темура, не красное, как в чашах Совета, а тёмно-золотое, почти белое в сердцевине.

Маска расплавилась раньше, чем человек успел закричать.

Я вцепилась в косяк двери.

Страшно?

Да.

Невероятно.

Но вместе со страхом пришло странное, безумное облегчение.

Не потому что он был безопасен. Нет. В этом существе не было ничего безопасного.

Просто впервые за всё время опасность пришла не только за мной.

Она пришла за теми, кто пришёл за детьми.

Через несколько минут всё закончилось.

Двор был разворочен. Ворота висели на одной петле. По камням стелился дым. Люди в масках лежали кто где — кто без сознания, кто стонал, кто не двигался вовсе.

Чёрный дракон поднял голову и посмотрел на меня.

Я забыла, как дышать.

Его глаза были слишком разумными.

И слишком злыми.

Потом тело дракона окутал дым. Чешуя пошла рябью, крылья сложились, кости изменили форму с влажным, тяжёлым звуком. Через несколько вдохов передо мной стоял мужчина.

Высокий. Широкоплечий. В тёмной одежде, местами порванной после превращения. Чёрные волосы падали на лицо, на скуле тянулся старый шрам. Глаза — те же янтарные, хищные, с насмешкой на дне.

Он оглядел меня с головы до ног.

Моё порванное платье. Разбитую губу. Чёрную ладонь. Дрожащие колени. Детей, которые выглядывали из-за моей спины.

— Княгини, — сказал он низким голосом, — обычно кричат громче, когда их пытаются убить.

Я смотрела на него и пыталась собрать остатки достоинства.

Получилось плохо, но я старалась.

— А изгои обычно хамят женщинам, которых только что спасли?

На его губах мелькнула улыбка.

Не добрая.

Опасная.

— Значит, слухи врут. Тамара Орбелиани всё-таки умеет показывать зубы.

Я вздрогнула.

— Вы знаете меня?

— Я знал прежнюю тебя.

Слова ударили неожиданно.

Марта вышла во двор и остановилась, увидев мужчину.

— Тариэл, — сказала она глухо.

Тариэл Месхи.

Имя пронеслось по двору, как ещё один порыв ветра. Темур за моей спиной резко втянул воздух. Даже Лука перестал скулить.

Я поняла: его боятся.

Все.

Кроме, может быть, самой Шавцихе. Крепость вокруг нас гудела низко, настороженно, но не враждебно.

Тариэл сделал шаг ко мне.

Я хотела отступить, но за спиной были дети.

И я осталась на месте.

Он заметил.

Конечно, заметил.

Его взгляд скользнул к моей руке.

К метке на запястье, которую порванный рукав больше не закрывал.