знакомые — и совершенно незнакомые люди, появившиеся при дворе, пока они путешествовали. Все смотрят на Тимиру жадно, не отрываясь. Молодая, красивая придворная дама в оковах — тут-то и вспомнишь ту историю с ее экзаменом, тот скандал со смертью ее отца. Нет, не зря ходили слухи — она не жертва, спасенная советником, она — преступница, которая абсолютно заслуженно была в ссылке. Только посмотрите — говорят, она ранила генерала Тотха, поэтому его привезли с южных рубежей при смерти. И убила еще кого-то — кажется, какого-то пустынного варвара. А потом напала на императора. Бешеная девка. Такой изгнание и даже тюрьма не помогут. Слишком опасна. Все это Тимира читает в их глазах, безуспешно ища среди них хоть один сочувствующий взгляд. Нет — она слишком интересное развлечение. Ей слишком многие завидовали. И никто не посмеет пойти против воли императора. Кроме… Тойво поспешно выходит вперед, становится рядом с ней и оборачивается к императору: — Я хочу взять на себя вину своей жены и отдать себя власти стихий вместо нее. Толпа ахает. Шушуканье становится громче. Одно дело — какая-то девка, пусть и жена советника. Другое — сам советник, самый сильный маг, правая рука императора… — Нет. Голос императора спокоен, будто он ожидал этого. — Почему? — Тойво нервно дергает полу мундира, будто забыв, как его расстегнуть, начинает закатывать рукава из толстой плотной ткани, стоящей колом. Не получается. — Потому что это не пафосная церемония прошлого и преступление твоей жены, Тойво, — очень ласково говорит император. — Не просто дерзость или оскорбление выдуманной чести. Она пыталась меня убить. Как твоя смерть поможет мне избежать этой опасности? — Тогда я хочу отдать себя стихии вместе с ней, — говорит Тойво. Толпа ахает еще громче, откуда-то из задних рядов вдруг раздается девичий плач. Тимира усмехается краем рта. Конечно, юные девочки любили ее мужа и мечтали, чтобы она однажды куда-нибудь пропала. Она знала об этом и совершенно не беспокоилась, доверяя Тойво. И вот, за минуту до того, как он стал бы вдовцом… — Нет. Двое самых крепких стражников перехватывают Тойво, когда он уже рядом с Тимирой — и оттаскивают его в сторону. Она остается один на один с черным камнем. Равнодушным, как стены Экзаменациума. Это у Тойво его его саламандра — воплощение стихии, которая согласилась поговорить с ним. А у нее ничего нет, кроме смертельной волны, скованной сейчас ошейником. Стихиям на нее плевать. — Признаешь ли ты, Тимира Эссен, в девичестве Майро, что имела явное и недвусмысленное