навстречу острому черному клюву свой огненный меч, птица вдруг вся встопорщивается, превращаясь в плюющийся искрами огненный шар. А потом перья огня разлетаются в стороны, и на мрамор тронного зала ступает Иржи в полуобгоревшей одежде. Лишь в этот момент Тимира неуместно осознает, как отчаянно и беспросветно скучала по нему. Насколько не надеялась увидеть еще хоть один раз — хотя вроде бы ждала, что придет спасать. Но не надеялась, все-таки не надеялась. И сейчас его появление — невероятное чудо. Словно воскрешение из мертвых. Огромное, слишком большое счастье, которое не помещается в груди, рвет грешную плоть по швам. Она пожирает его глазами, замечая мельчайшие изменения. Как слился с кожей шрам на предплечье, который был еще розоватым, когда она его целовала. Как обветрилось лицо, словно отшлифованное песком, и наверняка кожа стала на ощупь шершавой. Как отросли черные волосы, скрывая блеск серьги в ухе. Как заострились скулы и стала жестче линия губ. И он… Только что огненная птица целилась острым клювом в Тойво — а теперь Иржи совершенно наплевать на брата. Он медлит, так же жадно вбирая облик Тимиры черными глазами, как и она его. Загорелая дочерна рука в опаленных огнем обрывках ткани несвойственным ему жестом тянется к уху, неуверенно теребит серьгу. — Мой сын?.. — говорит Иржи, но еще не договорив даже этой короткой фразы, делает к Тимире несколько стремительных шагов и стискивает ее в объятиях. Она слышит бешеный стук его сердца, рвущегося к ее сердцу сквозь преграду плоти — и чувствует кипящую радость, разливающуюся от его губ, жестко накрывающих ее. Горячая ладонь ложится на живот, вжимается в него — и навстречу ее теплу из глубины приходит другое тепло, родное, знакомое. Но еще чуть-чуть похожее на него. — Ты говоришь, что я должен пощадить их всех из-за этого? — его голос словно иссушен пустыней, но Тимира все равно вздрагивает, слыша в нем отголоски всех тех слов, что он шептал ей ночами. — Да. И она не добавляет больше ничего. Иржи отклоняется, кладет ладонь на ее щеку и долго вглядывается в глаза, ища в них что-то. Возможно, аргументы? Несколько долгих секунд Тимира смотрит в черноту его взгляда, и ей грезится там голодный яростный огонь. — Хорошо, — говорит Иржи. И словно все это время они дожидались его помилования, придворные, стражники и даже императрица с визгом и топотом бросаются к закрытым дверям тронного зала, выламывают их своими телами и наконец вырываются на волю, спасаясь от чудовища, которым обернулся один мятежный маг. — Я