Ан, нет. Спустился в ангар, совмещённый с взлётно-посадочной полосой, а Фьюри и Верс сидят именно в том несуразном уродце-выкидыше инженерно-самолётостроительной мысли, который был показан в фильме, а не в нормальном крутом современном истребителе.
Хотя, может быть, я не прав, и выбрали они именно транспортный уродец именно из-за меня? Ведь в истребителе только два посадочных места, а нас трое? Хм, пожалуй, в этом есть смысл.
А ещё, за моей спиной, уже грохотали берцами по гулким коридорам бегущие явно вооружённые люди. И не поймёшь: то ли демонстрация силы была недостаточной, то ли кто-то решил «лицо сохранить», побряцав под конец пушками.
А не боятся, что я сейчас развернусь и решу немного подзадержаться, показывая на практике их теоретическую неправоту, а?
Нет. Я тяжело вздохнул. Не задержусь. Ведь минуты действительно капают. Минуты из тех недолгих часов, которые остались до прибытия к нашей маленькой милой планетке больших злых дядей из космоса. А к моменту их прибытия, Тессеракт уже должен быть у меня. Обязан быть. И это критично.
Так что, пришлось засунуть свои гонор и раздражение поглубже, а самому пуститься к самолёту бегом. Не солидно — да. Но сейчас ситуация экстренная. Хотя, в груди так и рождался раздражённо-недовольный рык: ещё я от каких-то сраных пиндосовцев не бегал… а вот пришлось! Рррр!!
Запрыгнув через грузовую рампу в уже успевший прогреть двигатели самолёт, я не удержался от глубокомысленного хмыканья: на коленях Николь, сидящей и уже пристегнувшей ремни в кресле второго пилота, вольготно устроилась большая рыжая кошка в стильном красном ошейнике с маленьким металлически поблескивающим кругляшком-подвеской на нем. Несгибаемая, Стальная Фьюри, с самым умильным выражением на лице, чесала и гладила это мохнатое недоразумение, сюсюкая с ним, словно с ребенком.
Почувствовав мой вопросительный взгляд, она вскинулась и с легким вызовом ответила.
— Что? Я сильная и независимая женщина! Имею право на маленькие слабости!
Я поднял и изогнул свою бровь ещё сильней, как бы спрашивая: «Серьёзно?».
— Да! — ответила мне она.
Я поднял уже и вторую бровь, а взгляд мой стал выражать некоторое сожаление и даже сочувствие. В целом, выражение моего лица соответствовало вопросу: «Правда всё так запущено?».
Словами Николь не стала отвечать. Её взгляд сам собой опустился и ушёл в сторону. А из груди вырвался непроизвольный вздох. Больше она уже на меня не смотрела, сосредоточив своё внимание на кошке.
Как раз, к этому моменту, рампа нашего самолёта окончательно закрылась, а те, кто громыхал берцами на лестнице, вывалились в ангар. Вывалились, рассредоточились и открыли по нашему, как раз начавшему свой стартовый разбег, транспортному уродцу беглый огонь.