Однако, их стрельба… как бы это сказать, была… не убедительной. Да, они стреляли. Но стреляли как-то вяло, без огонька. А ещё очень, просто очень-очень аккуратно. Так, чтобы, не дай Дзен, не повредить самолёт наш даже случайно. Чтобы, не допусти Бог (да не обидится на меня Будда), он не остановился, не передумал улетать… чтобы я не остался здесь, с ними. Очень раздражённый и злой Я.
Даже автоматические стальные ворота на выходе с ВПП опускать не спешили. Нет, опять же — опускали, тут не придерёшься, и, когда будут проводиться по сегодняшнему происшествию расследование и разбирательство по факту утери самолёта, к ним не смогут придраться: они делали то, что должны были, то, что прописано в их инструкциях… но медленно.
Это их поведение даже смогло вызвать у меня лёгкую улыбку: боятся меня! Боятся — значит, уважают…
Верс всего этого театра не замечала. Она принимала кривляния военных внизу за чистую монету, за настоящие попытки остановить нас, перехватить, не выпустить. Дополнительную реалистичность картине в её глазах прибавлял мой внешний вид: отсутствие кепки и очков, слипшиеся от крови волосы, кровь на лице, кровь на штанах и рукавах рубашки, дырки от пуль в одежде… Поэтому, действовала с максимальной эффективностью: набирала скорость разбега быстрее, чем это допускалось регламентом и инструкциями, от полосы шасси оторвала раньше, тут же поспешив их спрятать, а после того, как самолёт проскочил ворота и оказался на открытом воздухе, рванула штурвал на себя и запустила на форсаж экспериментальные двигатели машины. Турбины надсадно взвыли, самолёт завалился назад, уходя вверх, практически под невозможным прямым углом. Верс, Николь и кошку вдавило перегрузкой в их кресла… а меня… так как третьего кресла в самолёте конструкцией предусмотрено не было, должно было распластать по ящикам скомунизженного вместе с самолётом груза. Однако, я не был бы Саблезубом, если бы позволил такому произойти!
Я вцепился когтями на ногах в обшивку пола самолёта, пробив ими подошвы своих берец. Вцепился. Сложил руки на груди, благо винтовка уже не мешала — не было винтовки, выбросил там же, где и разбил её, и не стал даже наклоняться вперёд. Я был в этот момент просто сам пафос! Каменно-спокойное лицо, гордая осанка, героический взгляд… Жаль только, что обе зрительницы даже и не подумали обернуться назад. Весь мой пафос пропал зря… только ботики зря рвал.
Через какое-то время, когда высланные за нами, согласно инструкции, истребители отстали, достигнув своего потолка набора высоты, Верс отключила форсаж, ослабила штурвал, позволяя нашему самолёту вернуть себе горизонтальное положение в воздухе и продолжить полёт уже прямо, а не вверх. Перегрузки сошли на нет.